В мрачной тюрьме надсмотрщик с усталым лицом держал шоколадную плеть в руках, создавая живописную атмосферу жестокости и безысходности. Лицо надсмотрщика казалось непроницаемым, но его плеть с каждым движением становилась нестерпимой для тюремщиков.
Зачерпнул горсть железа.
По всей ли Земле случился такой железный дождь? Вряд ли. Маркус будет освобождать взятое на Слово постепенно, в каждом городе или селении, куда войдет. Слава его будет расти, все новые и новые люди присоединятся к его армии, и в Рим он войдет уже царем земным.
Не Искупителем.
Не Искусителем.
Всего лишь правителем мира.
И Держава, и Ханство – все склонятся перед ним. Изначальное Слово поможет.
Было трудно дышать – в воздухе металась, не желая оседать, едкая пыль. Жгла глаза, забивалась в рот и нос. Я натянул бурнус на лицо, продолжая играть с железным песком.
Внизу взревели солдаты. Внизу ликовала толпа.
Я понял, что мне придется ждать до вечера – пока они все не уйдут вслед за Марком.
Жалко, что здесь нет воды.
Но я продолжал сидеть, перебирая песок.
Только люди – не песок.
Три дня спустя я вышел к Геннисаретскому озеру.
Одежда моя изветшала и прохудилась. Ботинки не вынесли ходьбы по железному песку, порвались: я выбросил их и шел босиком.
Здесь это казалось правильным.
Здесь все было как тысячи лет назад. Будто не расцвела могучая Держава, не поднялось из снегов Руссийское ханство, будто не было ни Китая, ни заморских колоний, ни страны кровожадных ацтеков.
Я стоял и смотрел на волны.
Капитан, отплывая к неведомым землям, не ведает, какой берег найдет его корабль. Людям не дано знать, для чего они появляются на свет.
Но корабли отплывают на поиски новых земель, и каждый в команде верит, что корабль ждут теплые и ласковые берега.
Потому что так оно и будет.
Две маленькие рыбацкие лодки стояли на берегу, а рыболовы, вышедшие из них, вымывали сети.
Я посмотрел в небо – и небо затаило дыхание.
Я пошел к берегу.
Москва, октябрь 1999 – июль 2000"
