В особняке, отделанном мраморными колоннами и выложенными плитами полом, Адель чувствует себя неловко рядом с невзлюбленным мужем. Ее кипучая атмосфера противостояния в каждом жесте перед свекровью оттеняет тихую внутреннюю борьбу и стремление к самовыражению.
Думаю, месяца через три все разрешится в лучшую сторону.
— Но когда следующий корабль в Амевер? — прошептала Кэтрин, понимая, что выбора у нее нет.
— Я никогда не был в Амевере, — вдруг заговорил Дерек, оглядывая друзей. — Уверен, у нас будет самое увлекательное свадебное путешествие.
После тяжелого разговора в кабинете я почувствовала, что задыхаюсь. Тихо выскользнув из дома, я вышла на улицу. Ночной Грейтаун был окутан туманом, фонари светили тускло, словно размытые желтые пятна. Я стояла на крыльце, кутаясь в шаль и пытаясь унять дрожь.
В этот момент со стороны ворот послышался ровный гул мотора. Из тумана вынырнул мой автомобиль, и из него вышел Риган.
— Мадам, я слышал, мадемуазель Кэтрин вернулась. Я рад, что с ней все в порядке.
— Ты уже знаешь? — прошептала я. — Это… это ты?
— Внучка мсье Алистера была неосторожна, — тихо ответил он. — Наши люди заметили ее подозрительные перемещения во дворце. Она была слишком напугана и совершала ошибки.
— И вы…
— Мсье Алистеру было настоятельно рекомендовано проследить, чтобы мадемуазель Кэтрин вернулась домой.
Я смотрела на него, и меня захлестнула волна благодарности, такая сильная, что я не смогла ее сдержать. Я совершенно забыла о приличиях, о слугах, которые могли видеть нас из окон, о том, кто он и кто я. Не думая, я шагнула к нему и порывисто обняла, уткнувшись лицом в его пропахший дождем и дорогой плащ."
"На мгновение он замер от неожиданности. А потом я почувствовала, как его сильные руки осторожно, почти благоговейно, обхватили меня, прижимая к себе.
Глава 61
Прощание в порту Грейтауна — зрелище, к которому невозможно привыкнуть. Воздух, пропитанный запахами соли, просмоленных канатов и сырой рыбы, казался мне особенно тяжелым в тот день.
Кэтрин и Дерек уезжали. Это было не путешествие, не визит — это было изгнание, бегство. И хотя мы все старались держаться, улыбаться и говорить ободряющие слова, в глазах каждой из нас стояла горечь разлуки и холодный страх перед неизвестностью.
