В особняке, отделанном мраморными колоннами и выложенными плитами полом, Адель чувствует себя неловко рядом с невзлюбленным мужем. Ее кипучая атмосфера противостояния в каждом жесте перед свекровью оттеняет тихую внутреннюю борьбу и стремление к самовыражению.
Я часто стояла у окна своего кабинета ранним утром, когда поместье только просыпалось. Наблюдала, как первые лучи солнца золотят верхушки старых дубов, как Риган пересекает двор твердым, уверенным шагом, отдавая распоряжения конюхам. Он стал неотъемлемой частью этого мира, его стержнем. А я — его сердцем.
Сегодняшнее утро не было исключением. Я отложила счета и направилась к конюшням. На тренировочном манеже, мастер Жером работал с молодым жеребцом от Беллы — Раскатом. Старый коневод двигался с неожиданной для его лет легкостью, его тихий, уверенный голос успокаивал горячую молодую кровь скакуна.
— Доброе утро, мастер, — поздоровалась я, подходя к ограде.
— И вам доброе, госпожа! — просиял он, поглаживая Раската по лоснящейся шее. — Полюбуйтесь на нашего молодца! Ну не красавец ли? Характер, конечно, строптивый, как у всех чемпионов, но сердце — чистое золото. Чует, что ему великое будущее уготовано.
— Он действительно великолепен, — согласилась я.
— Через год? — хмыкнул Жером. — Да он через год будет готов бросить вызов самому Ветру! Вы не представляете, какая в нем сила. А все благодаря тем жеребцам, что господин Этьен привёз. Этот ваш мальчик, госпожа, — настоящий гений! Таких скакунов найти, да еще и уговорить хозяев продать… это дар! А заказы на его будущих братьев и сестер уже приходят. Вчера было письмо от графа Мельборна. Умоляет записать его первым в очередь на жеребенка от Иветты и нашего нового арженца.
— Граф Мельборн? — я удивленно приподняла бровь. — Он же всегда покупал лошадей только у герцога Ривольда.
— А теперь хочет у нас, — с гордостью ответил старик. — Потому что знает — лучших лошадей, чем в поместье Фабер, сейчас во всей Вирдании не сыскать. И все это благодаря вам, госпожа. Вы поверили в старого коневода, не побоялись рискнуть. Дали нам всем новую жизнь.
Его искренние слова тронули меня до глубины души.
— Это наша общая заслуга, мастер. Без вас я бы ничего не добилась.
О принце Александре, казалось, все забыли. В столице его имя больше не упоминалось. Но я-то знала, что он жив и где-то продолжает свою игру. Риган никогда не говорил о нем прямо, но иногда, после визитов очередного «покупателя лошадей», он подходил ко мне и тихо говорил: «У него все хорошо. Он справляется. И всегда спрашивает, в безопасности ли вы».
