В зале коктейль-бара, где люди толкаются и шутят. Мать хлопотает вокруг, жалуясь на все. Забитый компанией друзей, но особенно мучает Даша — ее улыбающаяся дружба, светлая среди тьмы. Встреча с подругой-единомышленницей открывает новые пространства мысли и чувств.
Какой смысл отпираться, — я не знал, получится ли у нас с тобой хоть что-нибудь.
— Ах, ты не знал, — прошипела она, как дикая кошка, — просто так, значит, подкатывал, авось перепадет чего. Да?
Выдержка никогда не была моей сильной стороной:
— Дашунь, давай ты не будешь надевать корону?
— Магницкий, ты о чем?
— Скажи-ка, а ты со своим хреном еще встречалась, когда потребовала с меня десять свиданий?
Она покраснела. Вспыхнула, как свеча.
— Это другое!
— Да ты что? А в чем разница, не объяснишь?
— В том, что я не залетела!
Пипец она аргумент привела.
— С чего вы вообще все взяли, что папаша — я? Со слов Рыжовой? — взбесился я.
— А я ей верю.
— С хера ли? — ее наивность порой выводила из себя.
— Нет смысла врать о том, что легко проверить.
— Ну вот и проверим.
— Проверяй, что хочешь. Но без меня. Выпусти!
— Дашка! — попробовал схватить ее за руку, но она отпихнула меня.
— Не тронь меня! Уезжай! Видеть тебя не хочу!
Точно зря приехал. У меня внутри кипело. Я себя знаю: если накроет, то все — туши свет.
— Иди! Потом поговорим!
Никитина пулей выскочила из машины и, не оглядываясь, убежала домой, оставив меня наедине с собственными демонами.
Я всегда был вспыльчивым, но тут реально казалось, что еще немного — и рванет. Так рванет, что размажет меня по салону машины.
— Сука! — ударил по рулю кулаком. — Сука!
Какого черта вообще происходит? Что это за гребаный коктейль из острых ощущений?! Когда родители вызвали на разговор, я подозревал, что случилась какая-то жопа, но и подумать не мог, какой будет ее глубина.
"Я гнал к дорогой подруге Аленушке, которая придумала какую-то инфернальную хрень, а мне теперь предстояло это расхлебывать. Злой, как черт, аж трясло, ноги газ с тормозом путали. В жизни так не нервничал. Настолько, чтобы внутри все в комок сжималось и с мерзкой дрожью пульсировало.
Еще Даша эта своим «это другое» просто до белого каления довела…
Затормозил возле дома Рыжовой, с ненавистью глянув на знакомые окна, и набрал ее номер:
— Я внизу.
— Что как не родной? Заходи в гости, — пропела она.
— Вышла. Живо!
— Ой-ой-ой, разве так джентльмены разговаривают? — продолжала нарываться эта зараза.
— Рыжова, мать твою, тебе жить, что ли, надоело? — гаркнул я
— Ладно, не вопи, — она зевнула в трубку, — сейчас выйду.
Выходила она минут двадцать, не меньше, и на мои повторные звонки не отвечала.
