Я мамочка, утирая слезы от крохотных капельки сына. За окном шумит дождь, серые тучи низко висят над крышами, даже цвета фасадов не могут развеять мрачное настроение. Это суровое лето Петербурга, с плюс пятнадцатью градусами и порывистыми ветрами — такая же яркая и непредсказуемая как жизнь в моей душе....
— Умею, и люблю, — подтвердила я, а потом, набравшись храбрости, поднялась на цыпочки, быстро коснулась его губ и отступила. — Так что, жду вас завтра к нам в гости, сударь.
После чего развернулась и, придерживая юбку, поспешила к бабушке и остальным. Сердце бабочкой порхало в груди, горло щекотал смех, и, конечно, мое состояние не осталось незамеченным. Как и то, с кем я провела время — Донел стоял на углу, наблюдая издалека.
— Нагулялась? — лукаво усмехнулась бабуля, помогая забраться в коляску.
Щекам снова стало жарко, особенно под веселыми взглядами Джейн, Эммы и Абигайль.
— Ой, вы так здорово танцевали вместе, мисс, — восторженно защебетала Эбби, всплеснув руками. — Вы с Доном хорошо смотритесь вместе, он такой сильный и большой, и вы, такая маленькая и хрупкая, — протянула горничная с мечтательными нотками.
— Ну что ты такое говоришь, — пробормотала я, смущаясь еще сильнее.
— Надеюсь, ты пригласила его к нам? — невозмутимо уточнила Морин, причмокнув губами и хлестнув лошадей.
— Завтра на обед, — вздохнув, призналась.
Обижаться бесполезно, похоже, для всех остальных наш с кузнецом взаимный интерес был в порядке вещей. Ну да, здесь нравы все же проще, чем в Дублине.
— Молодец, Шелли, — довольно отозвалась бабуля. — Донел хороший мальчик, пусть в чем-то и не такой утонченный, как твои воздыхатели в Дублине, — добавила она с мягкой иронией.
Я же фыркнула в ответ.
— Утонченность далеко не всегда значит воспитанность и вежливость, — пренебрежительно дернула плечом.
— Я рада, что Дон тебе тоже нравится, — выдала бабуля, и я аж задохнулась от волны замешательства и чуть не закашлялась.
— Б-ба… — просипела, пытаясь справиться с эмоциями.
Но она лишь одарила своим взглядом с хитринкой и подмигнула, ничего не сказав. Мы добрались до дома, разбрелись по своим комнатам — бабуля напомнила, что завтра у всех выходной, и можно выспаться и как следует отдохнуть. Я же, переодеваясь ко сну, все-таки посмотрела на предплечье.
Я оторвалась от дневника, сонно моргая и зевая. Сознание впало в ступор, и я лишь покосилась на предплечье с таким же знаком, который описывала Шейла, идентичный тем, что показали мне братья этим вечером. Голова гудела, глаза слипались, и отложив дневник на тумбочку, я выключила светильник, буквально рухнув на подушку.
