Я мамочка, утирая слезы от крохотных капельки сына. За окном шумит дождь, серые тучи низко висят над крышами, даже цвета фасадов не могут развеять мрачное настроение. Это суровое лето Петербурга, с плюс пятнадцатью градусами и порывистыми ветрами — такая же яркая и непредсказуемая как жизнь в моей душе....
— Знаешь, я все думал над твоими словами насчет того, что кто-то за нас выбирает, — Росс помолчал, по его губам снова скользнула улыбка. — Мы с Шоном думали, — поправился он тут же, и улыбнулась уже я. — Но вот такая штука, Кира. С тобой дом стал уютнее, туда хочется возвращаться. Мы редко гостей пускаем, друзья только иногда приезжают, да родители, а уж женщины там вообще практически не бывают, — он хмыкнул и покачал головой. — Как только скажешь, что живешь в деревне, как-то интерес сразу падает. И не хотелось никого чужого впускать, если уж быть честным, — Росс снова сделал паузу и подошел ближе, опять став серьезным.
Я слушала, затаив дыхание, стиснув пальцами бокал и не сводя с него взгляда. Честно, не ожидала такого признания, и к волнению примешалась растерянность.
— А тебя отпускать не хочется, — Росс поднял руку, и его пальцы коснулись моей щеки, подарив россыпь мурашек, и тут же захотелось прижаться к его ладони, отпустить себя, и… будь, что будет. — Ты как огонек, яркая, теплая, живая.
Я поспешно отставила наполовину выпитый бокал на подоконник, опасаясь, что выроню, отвела взгляд и облизнула пересохшие губы. Сейчас и собственные сомнения, и вся эта история с феями отступили, потерялись в глубине сознания. Вместе с даром речи, кстати. А Росс запустил пальцы в мои кудри на затылке, мягко поглаживая, и второй рукой взял мою ладонь, тихонько потянув к себе.
— Кир, останься, а? — тихо попросил он, глядя в глаза, и я тонула в потемневшей глубине, даже не сопротивляясь, позволив обнять себя и прижать к сильному телу. — Хотя бы еще на пару недель? Пожалуйста, — выдохнул он мне в губы, почти касаясь, и мои коленки едва не подогнулись.
Ответ вырвался прежде, чем я осознала, что говорю.
— Хорошо, — согласилась сиплым голосом, вцепившись в рубашку Росса и чувствуя, что ноги уже не держат, только рука, обвивавшая талию.
Ох… В глазах напротив вспыхнула такая неподдельная радость, что мне тоже вдруг стало легко, напряжение и неуверенность пропали, как их и не было. Росс потерся об мой нос и шепнул всего одно слово:
— Спасибо.
А потом поцеловал. Долго, нежно и вкусно, лаская мои губы, дразня и заигрывая. Тело тут же откликнулось волной жара, сердце мячиком подпрыгнуло в груди, и внизу живота разлилось горячее озерцо желания, зажигая искры в крови.
