Я мамочка, утирая слезы от крохотных капельки сына. За окном шумит дождь, серые тучи низко висят над крышами, даже цвета фасадов не могут развеять мрачное настроение. Это суровое лето Петербурга, с плюс пятнадцатью градусами и порывистыми ветрами — такая же яркая и непредсказуемая как жизнь в моей душе....
Признаться, за приятными хлопотами у меня совершенно вылетело из головы, что граф Кавендиш тоже желал моего общества сегодня…
Донал приехал к двенадцати, как раз, когда мы с Джейн закончили с едой, и услышав стук в дверь, я вздрогнула, торопливо вытерла руки об фартук и метнула на бабулю испуганно-взволнованный взгляд.
— Иди, переоденься, — хмыкнула Морин и поднялась из-за стола. — Мы пока с Джейн тут все подготовим.
Я убежала по лестнице наверх в свою комнату, успев услышать, как бабуля здоровается с гостем, и его низкий, приятный голос тоже.
— Мисс Шейла, — он тут же встал, и я увидела в его руках букет полевых цветов. — Чудесно выглядите, — с искренним восхищением произнес кузнец, и мое смущение усилилось. — Это вам, — Донал подошел и протянул букет. — Конечно, они не такие шикарные…
— Они прекрасны, — перебила я его, забрав букет и с удовольствием вдохнув легкий аромат. — Спасибо, Донал, — поблагодарила и подошла к накрытому столу.
Кузнец отодвинул мне стул, чем приятно удивил, я опустилась на него, но приступить к еде мы не успели — в дверь кто-то громко постучал. Я вопросительно глянула на бабушку.
— Мы ждем кого-то еще? — осторожно спросила, на что получила отрицательное покачивание.
— Я открою, — буркнула Морин и встала, стремительно направившись к двери.
Ох, и почему я спиной сижу? Донал обеспокоенно нахмурился.
— Может, я не вовремя? — негромко уточнил он.
— Нет-нет, все в порядке, — заверила я его твердо.
Сама же замерла, настороженно прислушиваясь. Вот бабуля открыла, сухо поздоровалась с гостем:
— Добрый день. Прошу прощения, мы заняты.
— О, какая досада. Значит, вы не сможете принять мое приглашение? — а от этого голоса по коже мороз продрал, и я испуганно уставилась на Донала.
— Нет, ваша милость, никак не можем, — решительно отозвалась Морин. — Всего хорошего, граф.
— Что ж, — до меня донесся громкий вздох.
