Я мамочка, утирая слезы от крохотных капельки сына. За окном шумит дождь, серые тучи низко висят над крышами, даже цвета фасадов не могут развеять мрачное настроение. Это суровое лето Петербурга, с плюс пятнадцатью градусами и порывистыми ветрами — такая же яркая и непредсказуемая как жизнь в моей душе....
А я от нее становилась вялой и квелой, и утром точно не проснусь вовремя. Быстренько избавившись от одежды, я постояла под душем, подставив лицо теплым струям — вода всегда успокаивала, помогала прийти в себя и уложить мысли, может, и в этот раз подействует. И да, почти удалось расслабиться: ровно до момента, как я вылезла из ванной и осознала, что под халатом кроме трусиков ничего нет, и вообще-то, привыкнув спать одна, я уже очень давно не пользовалась ни пижамами, ни ночнушками. Ох, да у меня даже футболок не имелось, которые можно было бы использовать в этом качестве.
Не знаю, сколько бы топталась под дверью, не решаясь открыть, если бы в нее не раздался деликатный стук.
— Кир? Все в порядке? — чуть приглушенный голос Росса, от которого я едва не подпрыгнула от неожиданности.
— Да, нормально, — преувеличенно бодро отозвалась, дала себе мысленного подзатыльника и решительно нажала на ручку.
В конце концов, мне обещали сегодня просто спать. Ну а без ничего меня оба видели, и если кого-то что-то не устраивает, не держу рядом… Я вышла из ванной, осторожно покосилась на уже лежавшего под одеялом Шона.
Однако Шон и сейчас не стал комментировать, молча обнял, придвинул к себе и даже заботливо поправил одеяло. На несколько секунд я напряженно замерла, сердце глухо стукнулось в груди, а потом, так и не дождавшись замечаний по поводу того, что на мне одни только трусики, расслабилась, прижавшись к плечу Шона и подавив зевок.
