Я мамочка, утирая слезы от крохотных капельки сына. За окном шумит дождь, серые тучи низко висят над крышами, даже цвета фасадов не могут развеять мрачное настроение. Это суровое лето Петербурга, с плюс пятнадцатью градусами и порывистыми ветрами — такая же яркая и непредсказуемая как жизнь в моей душе....
Я встрепенулась, пошевелилась, когда широкие ладони скользнули, обнимая, и одна удобно устроилась на груди, мягко обхватив упругий холмик.
— Сладких снов, — услышала я тихий шепот, и почувствовала, как мне в затылок уткнулись, равномерно засопев.
Ну да, в таком окружении сны должны быть исключительно сладкие… Мысленно хмыкнув, я поудобнее устроила голову на плече Шона, поймав себя на том, что неловкость куда-то незаметно улетучилась, пришла расслабленность, и я все-таки окончательно уснула, без всяких метаний и судорожных размышлений.
"Утро началось рано для такой совы-засони, как я. В семь утра еще только рассвело, и даже несмотря на то, что вроде легла не поздно, все равно просыпаться было сложно. Особенно, когда тебя с двух сторон греют в уютном коконе из объятий… И вот так ненавязчиво, нежно целуют плечико… И массируют голову, запустив пальцы в мои кудри, да, да, и еще за ушком… Кажется, я была в шаге от того, чтобы обнаружить у себя орган, отвечающий за мурчание, открывать глаза совсем не хотелось.
— Просыпайся, соня, пора вставать.
И вот словно знал, что я попытаюсь зарыться глубже в одеяло, категорически не желая выполнять настойчивую просьбу. Ну мне же хватит полчаса, чтобы собраться, на самом деле… Что-то промычав, я вяло отмахнулась, сознание еще пребывало в сладкой дреме, не торопясь просыпаться, но тут кто-то наглый сзади резко сдернул одеяло, и сразу стало холодно, а подушка начала уходить из-под головы.
— Ну эй… — сердито отозвалась я, попробовала поймать одеяло, не получилось, и пришлось таки поднимать свою тушку, обиженно сопя и ежась от утренней прохлады — в приоткрытое окно долетал свежий сквознячок. — Я, между прочим, быстро собираюсь, — проворчала, обхватив себя руками, и не удержалась, добавила.
— Сначала ты умоешься и оденешься, а потом уже я буду тебя целовать, — назидательно произнес Росс, указав на меня пальцем.
Он выглядел забавно в одних трусах и с собственной одеждой в другой руке, еще и со строгим лицом и глазами, в которых плясали смешинки. Мой взгляд невольно задержался на рельефных бицепсах, мускулистой груди и вожделенных кубиках, полученных вовсе не принятием протеиновых коктейлей.
