Я мамочка, утирая слезы от крохотных капельки сына. За окном шумит дождь, серые тучи низко висят над крышами, даже цвета фасадов не могут развеять мрачное настроение. Это суровое лето Петербурга, с плюс пятнадцатью градусами и порывистыми ветрами — такая же яркая и непредсказуемая как жизнь в моей душе....
Буквально рухнув на диван, я трясущимися пальцами, почти не видя экран, нашла в закладках нужный сайт и через пять минут уже купила билеты на ближайший рейс, в три часа дня. Сейчас стрелки показывали двенадцать, и у меня полчаса, чтобы собраться, вызвать такси и рвануть в аэропорт. Послав Даринке короткое письмо, что возвращаюсь раньше, и пусть сдает билеты, я помчалась собирать вещи.
Разбушевавшееся сознание рисовало картины одна другой ""краше"", я боялась звонить папе, чтобы не услышать… что-нибудь страшное, и надеюсь, ничего не забыла из важного.
— Аэропорт.
Все мои мысли были уже там, в Питере, я бездумно смотрела в окно и не видела за ним ничего, я даже дороги не запомнила совсем. Расплатившись, подхватила вещи и поспешила на регистрацию, и только уже сидя в самолете и глядя на взлетное поле из иллюминатора, вдруг осознала, что забыла предупредить, куда уехала, и вообще, оставить хоть какие-то контакты.
Родной город, как всегда, встретил моросью и холодным ветром, я сразу взяла такси и поехала к папе, планируя завтра с утра отправиться в больницу. Конечно, он не ожидал моего приезда, очень удивился и обрадовался, хотя и посочувствовал, что мне пришлось прервать отпуск.
— Что с мамой? — отмахнулась я, прихлебывая горячий, ароматный чай на родной кухне, где все с детства знакомо до последней царапины на фасаде.
— Ей плохо на работе стало, увезли в больницу, — папа вздохнул, разгладил складки на скатерти.
