Я мамочка, утирая слезы от крохотных капельки сына. За окном шумит дождь, серые тучи низко висят над крышами, даже цвета фасадов не могут развеять мрачное настроение. Это суровое лето Петербурга, с плюс пятнадцатью градусами и порывистыми ветрами — такая же яркая и непредсказуемая как жизнь в моей душе....
По пути в аэропорт снова нахлынули сомнения, я нервно кусала губы, поглядывая на ночной город за окном, и гнала от себя мысли, что совершаю большую глупость. Может, Эмили просто хочется верить в то, что меня действительно там ждут, а на самом деле все совсем не так…
В Пулково пришлось срочно делать вид, что я в порядке и ничуть не волнуюсь, но почему-то показалось, что Эмили не поверила, хотя и не расспрашивала, и не пыталась залезть в душу. И вот, наконец, в семь утра я вылетела в Дублин, совершенно измотанная и сумасшедшей неделей, и волнением, и неуверенностью, и бессонной ночью на закуску.
— Они дома, я только что звонила.
— А… — у меня сердце ухнуло в желудок, смесь страха и предвкушения заставила кожу покрыться мурашками.
— Я не сказала, что ты приехала, — поняла она невысказанный вопрос, и Патрик понимающе усмехнулся. — Ну все, пойдем, такси тебе возьмем, — Эмили решительно ухватила за руку и потянула к выходу.
И вот, за окном снова знакомые пейзажи, Ирландия встречала отличной погодой и ярким солнцем, но мне было не до красот природы сейчас. Я смотрела в одну точку перед собой и судорожно сжимала пальцы, сердце металось в груди, сбивая дыхание и мешая связно мыслить.
— Приехали, мадам, — повернулся ко мне таксист."
"Расплачивалась я трясущимися пальцами, стараясь не смотреть на вход — ну ведь наверняка слышали, что кто-то приехал, и должны проверить, кого принесло.
