Я мамочка, утирая слезы от крохотных капельки сына. За окном шумит дождь, серые тучи низко висят над крышами, даже цвета фасадов не могут развеять мрачное настроение. Это суровое лето Петербурга, с плюс пятнадцатью градусами и порывистыми ветрами — такая же яркая и непредсказуемая как жизнь в моей душе....
— Или ты передумала возвращаться через две недели? — ворвался в мои суматошные размышления ехидный голос. — Эй, Хьюстон, у нас проблемы, нет?
Я вздрогнула и очнулась, посмотрела на подругу и грустно вздохнула.
— Не делай глаза кота из Шрэка, — не прониклась эта вредина. — Ты так и не ответила, понравилось, нет? — вернулась Даринка к интересовавшей ее теме.
Не отцепится ведь, пока не отвечу.
— Ну… Все так неожиданно случилось, — все-таки я предприняла попытку увильнуть от ответа.
— Кирюха-а, — протянула мигом просекшая мой маневр подруженька и прищурилась.
Я задержала дыхание и сдала себя с потрохами:
— Наверное да…
— Тогда наслаждайся жизнью и в кои-то веки решительным мужиком, — хмыкнула Даринка. — Все, мать, почапала я спать, завтра на работу. Жду вечером отчет, — строго напомнила она и отключилась.
Закрыв ноут, я нервно вздохнула и побарабанила пальцами по крышке. Несмотря на смену часовых поясов и волнительный во всех смыслах вечер, взбудораженные эмоции успокаиваться не хотели, сон не шел.
— …Ты это всерьез говорил сегодня? — голос Шона, негромкий и спокойный. — Про то, что Кира тебе понравилась?
— Абсолютно, — подтвердил Росс, и моим щекам стало тепло от услышанного.
Черт, они правда обо мне разговаривают.
— Я тебе больше скажу, я ее поцеловал сегодня, — вот готова спорить на что угодно по его довольному тону, ухмыляется ведь сейчас, гад такой, — И мне понравилось.
— Ага, так вот почему она такая взъерошенная вернулась, — хмыкнул Шон. — Но ты учти, мне Кира тоже симпатична. И я не собираюсь уступать, — твердо произнес он, и мое замешательство усилилось.
Пожалуйста, нет, не надо мне тут петушиных боев.
— А знаешь, это будет даже интересно, — с воодушевлением откликнулся Росс. — Раньше нам никогда одна и та же женщина не нравилась, Шон. И мне любопытно, кого же она выберет, — в его голосе слышались веселье и уверенность.
А вот никого, дорогие мои. Обломитесь.
