Я мамочка, утирая слезы от крохотных капельки сына. За окном шумит дождь, серые тучи низко висят над крышами, даже цвета фасадов не могут развеять мрачное настроение. Это суровое лето Петербурга, с плюс пятнадцатью градусами и порывистыми ветрами — такая же яркая и непредсказуемая как жизнь в моей душе....
— Хотел это сделать, с момента, как увидел тебя, — чуть хрипло произнес Шон, и от этого тембра, низкого, чувственного, каждый нерв завибрировал, заставив сглотнуть и задрожать.
Но я же дала себе обещание, и поэтому настойчиво завозилась, по-прежнему не глядя на него.
— Давай, ты больше не будешь так делать, — пробормотала я, наскребая внутри невозмутимость — не хочу, чтобы Росс что-то заподозрил.
И вообще, сравнивать, кто из них лучше целуется, тоже не буду. Ерунда какая, Кира, детский сад, честное слово.
— Как скажешь, — отозвался он, и что-то мелькнуло в тоне, что я невольно покосилась на него.
На губах младшего Рейли играла легкая усмешка, так, словно моя просьба для него ничего не значила. Я набрала воздуха в легкие, чтобы высказать ему возмущение, но тут ухо уловило еще один непонятный звук, совсем не похожий на шум воды снаружи. Такое, басовитое жужжание, как будто большой жук… Показалось, на самой границе зрения что-то мелькнуло, и я резко обернулась, вцепившись в заботливо подставленную руку Шона.
— Пойдем, — решительно заявила Шону, старательно глядя мимо него на выход из грота.
Он продолжал довольно улыбаться, но послушно повел меня дальше, и через несколько мгновений мы вышли с другой стороны речки, где действительно можно было перебраться на желанный камень.
