Я мамочка, утирая слезы от крохотных капельки сына. За окном шумит дождь, серые тучи низко висят над крышами, даже цвета фасадов не могут развеять мрачное настроение. Это суровое лето Петербурга, с плюс пятнадцатью градусами и порывистыми ветрами — такая же яркая и непредсказуемая как жизнь в моей душе....
Мы же по пути наверняка проезжали городки. А так, опять придется есть за счет братьев. Я не удержала досадливого вздоха, рассеянно глядя в окно, и тут же откликнулся Шон, повернувшись ко мне и поинтересовавшись с заботой:
— Проснулась? Не укачало?
— Нет, просто устала немного, — махнула я рукой и уточнила. — А здесь поблизости есть какой-нибудь супермаркет?
— Зачем? — искренне удивился Росс, заглушив мотор и тоже повернувшись ко мне. — В холодильнике достаточно еды…
— Ну, это же ваша, — я пожала плечами, помня по рассказам других и собственному опыту о менталитете европейцев.
Они могут угостить разок, может, два, но потом — будь добра, обеспечивай себя сама. Шон хмыкнул, вышел из машины и открыл передо мной дверь.
— Да ну что за глупости, — отмахнулся он. — Мы же говорили, там все продукты практически свои, мы редко что-то берем в магазине, — младший Рейли протянул мне руку, помогая выйти из машины. — В крайнем случае, зелень и овощи на рынке. Если тебе что-то надо, ты скажи, утром я или Росс заедем, возьмем.
Я промычала что-то невнятное, слегка ошарашенная отповедью, и наконец робко вякнула:
— Может, тогда я доплачу, раз пользуюсь вашим холодильником…
Под укоризненным взглядом Шона я заткнулась, чувствуя, что краснею. Кажется, спорола глупость, судя по его лицу.
— Я завтра в обед домой заскочу часа на полтора, хочешь, съездим на рынок в соседней деревне, — предложил невозмутимо Росс, подходя к нам. — Он до трех дня работает как раз, и завтра рыбный день, посмотришь, может, захочешь что-нибудь вкусненькое персонально для себя прикупить, — он усмехнулся, и сердце невольно екнуло.
— Хорошо, посмотрим, — я быстро улыбнулась ему и поспешила к дому.
Мне требовалось хоть немного побыть одной, уложить растрепанные мысли и отвлечься от волнующего присутствия обоих. Нервировали не только воспоминания о вчерашнем и сегодняшнем поцелуях, невольно подслушанные обсуждения, но и собственная реакция. Обычно, если мне нравился один мужчина, другие для меня как секс-объекты переставали существовать, и поцелуй служил лучшим индикатором.
