Я мамочка, утирая слезы от крохотных капельки сына. За окном шумит дождь, серые тучи низко висят над крышами, даже цвета фасадов не могут развеять мрачное настроение. Это суровое лето Петербурга, с плюс пятнадцатью градусами и порывистыми ветрами — такая же яркая и непредсказуемая как жизнь в моей душе....
Но вот увидеть перед собой мужчину в самом расцвете сил, от тридцати до тридцати пяти на вид, в футболке, обтягивавшей крепкий торс, и в обычных джинсах, никак не ожидала. Был он отчаянно рыжим, ну то есть таким, натуральным до последнего волоска, чистого янтарного цвета без единой примеси красных оттенков. Приятное, круглое лицо с тяжелой, гладко выбритой челюстью, усыпанное веснушками, необычно яркие, голубые глаза и белозубая улыбка, которой могли позавидовать голливудские звезды. Ой. Мамочки. Симпатичных мужчин я смущалась еще больше, чем просто незнакомых людей.
— Шон Рейли, — как ни в чем не бывало, протянул загорелую руку с мозолистыми пальцами мужчина, продолжая улыбаться и смотреть на меня с открытым интересом. — Вы — Кира, да? Добро пожаловать на нашу ферму.
— Привет, да, Кира, — проблеяла я, нервно улыбнувшись в ответ, и осторожно коснулась ладони.
В голове тут же взметнулось множество вопросов: он сказал — наша ферма, значит, не один тут живет? С кем, с женой? С родителями? С девушкой? Но естественно, вслух их задавать я не стала — выглядеть дурочкой-иностранкой перед Шоном совсем не хотелось. А он между тем легко подхватил оба моих чемодана и кивнул Ирвину.
— Спасибо, что подвезли. Всего хорошего. Пройдемте, Кира, покажу вашу комнату. Вы устали, наверное, с дороги, да? — Шон оглянулся, легко неся мои вещи, и снова сверкнул зубами.
Слегка оглушенная таким натиском заботливости от совершенно незнакомого человека, и стушевавшись еще больше, я предпочла поспешно кивнуть и сразу согласиться со всем:
— Спасибо, нормально.
— Росс мой брат, — невозмутимо ответил Шон, направившись к деревянной лестнице с красивыми резными перилами.
