Я стою на вершине крыши, осенняя грязь стучится о деревянные подпорки. Ветер обжигает лицо и раздражает волосы, тянет за рукава. Может быть, именно сейчас я поймусь? Ответ мой приходит словно отчаянный вопль в ответ на громкий вой ветра над ухом.
Так странно было видеть нашего сурового директора растерянным и настолько потерявшим выдержку, что он позволил себе выругаться при студентах. Мы с Раном переглянулись, не понимая.
– Директор Аквидус, но у меня очень важная информация для вас… – робко начала я и натолкнулась на гневный взгляд.
– Сядьте оба, – отрезал он.
Выпрямился в кресле, сцепив руки в замок, пристально разглядывая меня. Захотелось спрятаться. Я вдруг почувствовала себя ужасно виноватой, сама не зная, за что.
– Я не на тебя злюсь, Кора, – сказал он, увидев, что я сжалась.
Я могла только молчать и слушать.
Директор достал из ящика стола уже знакомую мне потрепанную книжицу – «Устав Академии».
– Вот, полюбуйтесь! Досталась мне вместе с креслом директора Академии…
Он помолчал, собираясь с мыслями, и заговорил уже не так эмоционально:
– Кора, я знаю все, что ты хочешь мне сказать.
Мы с Раном снова переглянулись, не понимая, чем вызвана горькая ирония в голосе Террана Аквидуса.
– Все бы хорошо, если бы этот раздел не начинался со слов: «Вот что тебе необходимо предпринять, когда магия пробудится». КОГДА! И ни слова о том, КАК это сделать!
Директор взял было книгу в руки, но вновь с раздражением бросил ее на стол.
– И вот что мы имеем. Смертельную опасность, грозящую гибелью всему живому. «Устав», который бесполезен без преемника, сумевшего бы на практике применить знания, что содержатся в нем. И юную пустышку.
Я закусила губу. Я хотела бы задать сотню вопросов, но понимала, что пока не время.
– Думаю, вам сложно понять, каково это – нести на плечах такой груз. Потому я не оправдываюсь за то, что мне пришлось совершить. Все, что я мог, – действовать на ощупь. Мы знаем, что магия иногда просыпается от сильного потрясения. Но каким должно быть потрясение? Никто этого не знает.
