Я стою на вершине крыши, осенняя грязь стучится о деревянные подпорки. Ветер обжигает лицо и раздражает волосы, тянет за рукава. Может быть, именно сейчас я поймусь? Ответ мой приходит словно отчаянный вопль в ответ на громкий вой ветра над ухом.
– Что ты! Академия! Отличная мысль! Думаю, она будет названа в твою честь – в честь Кристера Ригера!
Крис только отмахнулся:
– Это пустое. Главное, чтобы она стала оплотом надежды однажды в будущем… Когда это понадобится!
– И кто же возглавит сопротивление через триста лет?
Крис пожал плечами:
– Мой потомок, надеюсь. У меня есть кое-какой план. Оставить преемнику послания в виде воспоминаний. Вот это, допустим, отлично подойдет… Слышишь, преемник? Или преемница. Я думаю, это будет девушка. Считай это предчувствием.
Трип хохотнул, словно услышал хорошую шутку, но увидел, что Крис не шутит, и потупил взгляд.
– Ты вот сейчас серьезно, да? Ну… Отлично… И что ты передашь своей преемнице?
– Хм… Да! Вот что! Бестии – мерзкие твари. Но на какое-то время они могут стать нашими союзниками в борьбе против более мощного врага. Ты сможешь ими управлять. Тысячи бестий станут сражаться на стороне людей, повинуясь твоему слову…
Трип расхохотался, решив все же, что друг его смеется над ним.
– Мы пьяны, Крис! Мы чудесным и восхитительным образом пьяны.
Он поднял руку, подзывая разносчика и указывая на опустевшие кружки.
Крис тоже усмехнулся.
– Возможно… Поговорим завтра, когда протрезвеем.
Они какое-то время пили и ели молча. Но вот Трип, чьи глаза уже блестели, а движения стали плавными и неуверенными, как всегда бывает у людей во хмелю, снова заговорил:
– Крис… А как ты из бездарника стал тем… Кем стал. Прости мое любопытство.
– О, это очень просто, – откликнулся тот, но, судя по голосу, это вовсе не было так просто, как он хотел показать.
Его голос вдруг дрогнул, словно невидимые мне воспоминания когтями вцепились в горло.
– Пожертвовать своей любовью, – с трудом протолкнул он слова.
Я почувствовала всей своей сущностью, что Крису невероятно больно от этих слов. Что-то до сих пор мучило и терзало его, даже спустя столько лет. Ему было больно, и мне было больно вместе с ним.
Мир завертелся воронкой, которая втянула меня и выкинула прямо в руки Рана. Падая, я пыталась за него ухватиться и случайно порвала цепочку, на которой висел его медальон – тот самый, с лабиринтом.
– Ой, Ран… Извини. Твой амулет…
– Ерунда! Потом исправлю. Как ты? Что ты видела?
Я глубоко-глубоко вздохнула. Тысячи мыслей теснились в моей голове.
– Мне надо срочно увидеть директора, – ответила я.
