Я стою на вершине крыши, осенняя грязь стучится о деревянные подпорки. Ветер обжигает лицо и раздражает волосы, тянет за рукава. Может быть, именно сейчас я поймусь? Ответ мой приходит словно отчаянный вопль в ответ на громкий вой ветра над ухом.
– А почему у тебя вся мебель таких унылых цветов? – не удержалась я от вопроса.
Фрост нахмурился, но потом улыбнулся.
– Знаешь, когда кровь так кипит, как у меня, лучше окружать себя скучными вещами. Огонь жжет, сестренка.
Я улыбнулась в ответ.
– Ну, тогда даже хорошо, что мне этого никогда не почувствовать.
* * *Дни каникул бежали быстро, это только первый день показался долгим, почти бесконечным, но потом жизнь вошла в колею и, как это обычно бывает, наполнилась какими-то рутинными делами, которые хоть и не делали ее веселее и ярче, но зато создавали ощущение почвы под ногами.
"Спустя десять дней что-то случилось.
Начиная с этого дня словно какое-то напряжение разлилось в воздухе. Хотя привычные дела продолжали идти своим чередом и как будто ничего не происходило.
Вечером следующего я спускалась по лестнице и увидела, как Грета вылетела стрелой из библиотеки, также заменяющей отцу кабинет.
– Вы совсем ополоумели?! – яростно воскликнула она, обернувшись к двери.
Я уже говорила, что Грета бывает остра на язык? Но должно было произойти все же что-то из ряда вон выходящее, чтобы она позволила себе так разговаривать с родителями.
Она заметила меня и постаралась улыбнуться. Улыбка вышла слабой и неестественной. Хотя понятно, когда ты в гневе, едва ли получится удержать лицо.
В другой раз я вошла в столовую в тот момент, когда отец и мама полушепотом обсуждали что-то. Но они уже кипятились оба, поэтому шипели так громко, что различить можно было каждое слово.
– И как, по-твоему, мы можем противостоять этой свадьбе? – спрашивал отец. – Что, скажи на милость, мы можем им предложить? Я понимаю, жалко. Я сам опечален, но…
Они заметили меня и замолчали одновременно.
