Я стою на вершине крыши, осенняя грязь стучится о деревянные подпорки. Ветер обжигает лицо и раздражает волосы, тянет за рукава. Может быть, именно сейчас я поймусь? Ответ мой приходит словно отчаянный вопль в ответ на громкий вой ветра над ухом.
Не забирай его у меня…
В ее взгляде я увидела отголосок той боли, которая и меня прожигала насквозь. Но она – его мать. Она родила его. Имею ли я право разрушать семью?
Я застыла, словно окаменев. А Рина вдруг стала медленно опускаться на пол, к моим ногам. Мама Рана, госпожа Маринер, хотела встать передо мной на колени.
– Остановитесь! – крикнула я.
Сжала пальцами виски.
– Я уйду! Хорошо! Я уйду! Пусть только он будет счастлив!
Я обошла женщину, которая, обессилев, сидела на каменном полу. Она даже не повернула головы вслед за мной.
Дверь в комнату оказалась приоткрыта, и я мельком увидела бледное личико Виты, которая с ужасом наблюдала за нами. Как давно она здесь? Что она слышала? Она качнула головой, будто не веря своим глазам, а потом просто убежала – я услышала стук каблучков по каменным плитам.
Не важно. Уже все не важно.
Я не помню, как я снова оказалась в саду. Не помню, о чем я думала в эти секунды.
"Я шла по темному рыхлому снегу, не разбирая дороги, ничего не видя перед собой, надеясь только спрятаться ото всех. Помню, как раздвигала руками колючие ветки кустарников, а потом запнулась о корень и упала прямо на белесые кустики прошлогодней травы, на бурые мокрые листья.
В груди росла и ширилась черная воронка. Еще немного, и темнота полностью поглотит меня.
Но вдруг черноту прошили яркие нити. Алые, желтые, белые, оранжевые – и тело обожгло огнем. А вслед за ними синие – и я словно напилась колодезной воды. Зеленые – ветер придержал меня за руки, мягко опуская на землю. Черные – земля расступилась и нежно приняла меня в свои объятия.
Уже теряя сознание, я услышала внутри себя знакомый голос: «Ты справилась, преемница…»
* * *И, конечно, я не могла видеть то, что случилось позже. Мне рассказали об этом сестры. И не только они.
Вита, отлучившаяся на минутку из гостиной, вернулась странно бледная. Она хотела подозвать Рана, однако гости, соскучившиеся по невесте, в преддверии торжественных клятв и уже разгоряченные напитками, запротестовали:
– Куда это ты уводишь жениха? Рановато еще. Но вот один поцелуй, наверное, украсть можно! Да, Молинар?
Отец жениха добродушно махнул рукой:
– Можно. Сейчас вернется Рина, и будем начинать церемонию.
