Я стою на вершине крыши, осенняя грязь стучится о деревянные подпорки. Ветер обжигает лицо и раздражает волосы, тянет за рукава. Может быть, именно сейчас я поймусь? Ответ мой приходит словно отчаянный вопль в ответ на громкий вой ветра над ухом.
– Поцелуй! Поцелуй! – со всех сторон раздались голоса.
Вита неловко пошла вперед, господин Маринер подтолкнул Рана к ней навстречу.
– Ран… – начала Вита, оглядываясь, но ее тихий голос утонул в гуле других голосов.
Вита протянула руки, коснувшись шеи жениха, и со стороны это выглядело так, будто она хочет прижать его к себе покрепче. Но тут случилось нечто неожиданное: вместо поцелуя Вита накрутила на пальцы цепочку, на которой висел амулет, и дернула, срывая его.
Амулет с лабиринтом остался в ее руках, а Ран покачнулся, едва устояв на ногах.
– Приношу всем свои извинения, – произнес он отчетливо и довольно резко. – Свадьба сегодня не состоится.
Глава 34
Я тебя люблю
Ран
Она никогда меня не простит.
Я и сам себя не могу простить. И что толку говорить теперь о том, что я десять дней стоял на своем, если на одиннадцатый согласился. Да, одурманенный амулетом, не чувствующий уже любви, но я ведь помнил, я ведь знал, что я люблю ее.
Голова казалась каменной, и мыслить я мог только простыми категориями. Отец несколько дней говорил одно и то же, но разными словами.
– Любовь – это эфемерная субстанция, сын. Твоя семья – вот что реально. Твой долг перед родом – вот что имеет значение.
Я не помню, в какой момент сказал: «Да». И говорил ли вообще, но все стали вести себя так, будто свадьба – дело решенное.
Кора, девочка моя… Я до дрожи боялся сделать ей больно той ночью, а потом так сильно ранил.
Мы до поздней ночи искали Кору в саду, прошли его шаг за шагом, осмотрели каждый метр.
– Если с моей дочерью что-то случится… – сказал Леннарт Флогис, глядя в глаза отцу. Он не договорил, но словно темная тень легла между нашими семьями.
Что творилось со мной в эти часы? Я готов был душу отдать за одно только слово, что она жива…
А потом Вита нашла меня, сидящего в беседке.
– Боги, Ран, ты же посинел весь от холода. Ран!
Она затормошила меня, стараясь привести в чувство.
– Я подумала – кто-то ведь должен был перенести ее сюда.
