Я стою на вершине крыши, осенняя грязь стучится о деревянные подпорки. Ветер обжигает лицо и раздражает волосы, тянет за рукава. Может быть, именно сейчас я поймусь? Ответ мой приходит словно отчаянный вопль в ответ на громкий вой ветра над ухом.
Я никогда не понимал, почему надо придавать столько значения долгу перед семьей.
…Одно из ранних воспоминаний: я стою у портрета пожилого господина. Уже потом я узнал, кто он и чем знаменит, а сейчас с холста на меня смотрит насупленное и не слишком симпатичное лицо: любоваться тут нечем. Отец спрашивает о чем-то, но я, поглощенный своими детскими фантазиями, отвечаю на его вопрос совсем не то, что он ожидает услышать.
– У дяденьки гусеницы вместо бровей.
У предка действительно отменно лохматые брови, что делает их похожими на волосатых гусениц.
– Раннитар!
Гневный окрик отца застает меня врасплох, так что я отступаю на пару шагов. Но тут мама опускается рядом со мной на колени, проводит прохладной рукой по моему лбу. Какие у нее ласковые, добрые глаза.
– Ран, мой мальчик, помни о том, что ты наследник великого рода. Ты ведь не станешь расстраивать папу?
– Не стану, – шепчу я послушно. Больше всего я не хочу расстраивать маму. Я удивлен, почему этот незнакомый мужчина на портрете так важен, но если мама просит – ладно…
– Ты устал, сын! – Голос отца выдернул меня из воспоминаний.
– Завтра меня здесь не будет, – ответил я.
Родители знали, что я всегда держу свое слово и не разбрасываюсь обещаниями просто так.
Я сказал ей: «Ни о чем не волнуйся…» И чего теперь стоит твое слово, Ран?
Не знаю, что отразилось на моем лице, но мама принялась плакать.
– Мне жаль, что расстроил тебя, – сказал я. Поднялся и ушел в комнату.
Не знаю, как дождался утра. Едва рассвело, спустился к крыльцу: повозка ждала меня.
Мама сбежала следом и застыла у выхода, закутавшись в шаль.
– Ран…
– Иди домой, мама. Холодно.
В Академии меня ждала новость, которая затмила собой даже мою несостоявшуюся свадьбу.
Кора Флогис получила магию. Позже Димер рассказал мне, что, очнувшись вчера в саду, она сама построила портал и перенеслась в Академию.
Только об этом и говорили сейчас все, кого я встречал.
«А я верил?» – спросил я себя. И с облегчением понял, что могу не кривить душой, отвечая на этот вопрос: да, верил. Иначе не стал бы даже пытаться.
