Я стою на вершине крыши, осенняя грязь стучится о деревянные подпорки. Ветер обжигает лицо и раздражает волосы, тянет за рукава. Может быть, именно сейчас я поймусь? Ответ мой приходит словно отчаянный вопль в ответ на громкий вой ветра над ухом.
Как бы там ни было, но спать я ложилась почти со спокойным сердцем. Я приняла решение, пусть даже моя семья от меня отвернулась. Пусть даже останусь пустышкой. Но я по крайней мере буду знать, что сделала все от меня зависящее, чтобы изменить свою судьбу.
Мы с Раном решили не торопить события. Не гнать вперед. Хотя я, наполненная обидой и злостью, готова была прямо сейчас лезть обратно в воду или прыгать с горы. Но согласилась с Раном, понимая, что он прав. Договорились, что в ближайшую неделю ничего предпринимать не будем.
– Только в следующий раз я не стану предупреждать тебя о том, что грядет испытание. Думаю, эффект неожиданности здесь играет важную роль. Согласна?
– Согласна, – вздохнула я. Умом понимала, а все-таки стало страшно.
В ту ночь я лежала в темноте, прижав к себе Чернильную Бестию, и долго не могла уснуть. В голове вертелись какие-то бессвязные обрывки стихотворных строчек, как это всегда случалось, если переволнуюсь.
Я ворочалась с боку на бок, потом решила встать, чтобы записать их. Ничего особенного, но я знала, что стихотворение так и будет сидеть в моей голове, если я не перенесу его на бумагу.
Поднялась и на ощупь – свечу зажигать не хотелось – постаралась найти на полке шкафа блокнот и карандаш. Нашла, сжала в руке, обернулась и вздрогнула от неожиданности. Бабушкина шкатулка, стоящая на столе, светилась. Вернее, светилась не сама шкатулка, а что-то лежащее внутри ее – свет пробивался сквозь тонкую щель.
– Ох, бабуля… Загадала ты мне загадку…
Я поставила шкатулку рядом на стул: свет, струившийся из нее, успокаивал. Записала стихотворение, засунула блокнот под подушку и долго сидела, поджав ноги, любовалась на бабушкино наследство, гадая о том, что же все-таки может храниться внутри.
Знаю, можно было бы поддеть крышку, оторвать ее безжалостно и решить задачку легко и просто. Но в то же время я понимала, что внутри может оказаться какая-то совершенно бесполезная вещица, типа зачарованных магией огня пуговиц. Бабуля любила зачаровывать бытовые предметы, так что в самый неподходящий момент начинали полыхать огнем чашки, вазочки или те самые пуговицы. Это был не обжигающий огонь. Особая магия.
