Я стою на вершине крыши, осенняя грязь стучится о деревянные подпорки. Ветер обжигает лицо и раздражает волосы, тянет за рукава. Может быть, именно сейчас я поймусь? Ответ мой приходит словно отчаянный вопль в ответ на громкий вой ветра над ухом.
С рождения, видно. Я удивлена, что Ран еще так долго мог выносить моего несносного братца.
– Это все, что ты мне хотел показать?
Ран подумал секунду, потом указал на другую надпись.
– Увидел случайно в прошлом году. Вроде ерунда, но…
Я посмотрела на стену и поняла, что значило это «но». «Ри и Мол» было написано там. Два имени заключены в сердечко. И понятно было, что это писали родители Рана, когда сами еще, наверное, учились в Академии.
Два имени, дорогих его сердцу. Я оценила доверие. Конечно, для него это вовсе не «ерунда».
– Здорово, – прошептала я. – Твоя мама, оказывается, тоже сюда спускалась!
– Да… Иногда мне кажется, что мама куда более решительная, чем хочет показаться. Впрочем, неудивительно. Бестий она крошит просто в труху.
Я рассмеялась, представив хрупкую Рину, которая крошит бестий в труху. Но если Ран так говорит, значит, так оно и есть.
Ран тоже улыбнулся, но потом лицо стало серьезным.
– Готова? – спросил он.
Разве к этому можно подготовиться? Да он и не стал ждать ответа. Огненный амулет щелкнул, свет погас.
– Ран… – жалобно прошептала я, уверенная, что он не отзовется. Знала ведь, что так будет, а все равно стало жутко. Он мне так и не рассказал про крыс. И как на помощь позвать. И…
– Что? – спросил Ран у меня над ухом.
Я видно очень громко вздохнула от облегчения, потому что он хмыкнул и сказал своим серьезным голосом наставника:"
"– Давай, Кора, сосредоточься и постарайся вывести нас отсюда. Не торопись. Закрой глаза. Прислушайся.
Я послушно закрыла глаза и прислушалась. Я слышала, как капает с потолка. Слышала какой-то неясный гул в стенах, будто там, внутри, течет вода. Дыхание Рана и даже стук собственного сердца. Но, боюсь, это все никак не могло мне помочь в выборе правильного пути.
Что чувствуют сами земляные? Может быть, маг стихии земли буквально увидел бы путеводную нить, светящуюся во тьме? Или скорее просто прошел бы напролом, раздвигая стены. Я не знаю. Я никогда про это не слышала и не читала.
– Ну, пойдем, – прошептала я нерешительно.
Я не знаю, сколько времени мы бродили по этому проклятому лабиринту. Мне показалось, что вечность. Во всяком случае, есть хотелось ужасно и пить тоже. Я чувствовала себя слепым кротом. Но кроты хотя бы знают, куда надо двигаться, а я этого не знала, то и дело натыкаясь на стены и тупики.
– Ран, – взмолилась я. – Ничего не выйдет! Давай возвращаться.
