Я стою на вершине крыши, осенняя грязь стучится о деревянные подпорки. Ветер обжигает лицо и раздражает волосы, тянет за рукава. Может быть, именно сейчас я поймусь? Ответ мой приходит словно отчаянный вопль в ответ на громкий вой ветра над ухом.
– Моя маленькая… Что я натворил…
Он легко поднял меня на руки и понес по лабиринту. А я безвольно лежала, радуясь этому бреду. Главное, не спугнуть. Иначе наваждение рассеется, и окажется, что я лежу у груды камней, которые превратились в могилу моего друга.
Он вынес меня из подземелья. На поверхности день уже клонился к вечеру. Холодный ветер коснулся моих расцарапанных рук, принося облегчение. Наверное, я все-таки тоже умерла.
– Кора, посмотри на меня. Посмотри на меня, мой маленький смелый дружище…
Ран опустился за землю, все еще держа меня на руках.
– Кора, не пугай меня! Очнись, девочка! Очнись!
Он легонько встряхнул меня за плечи. В его голосе появились нотки отчаяния.
– Я жив. Ты ведь видишь? Со мной все хорошо! Это все талисман…
Ран вытянул из-под куртки уже знакомый мне талисман – лабиринт, перечеркнутый крест-накрест.
– Талисман, зачарованный магией земли. Дает немного власти над земной стихией. Защищает… Прости, я думал, это тебе поможет. Прости, Корюшка.
Он обнял меня, качая на руках, как маленькую. Руки у него были теплыми, и дыхание щекотало шею.
И тогда я зарыдала. Не знаю, от облегчения или от жгучей обиды. Я думала, я его раскусила. Думала, что испытание уже позади. Не могла даже предположить, что настоящее испытание будет таким жутким!
– Никогда… – шептала я, захлебываясь слезами. – Никогда… Больше… Так… Не делай…
Ран, услышав мой голос, просветлел.
– Никогда больше, – сказал он. – Обещаю.
Он взял меня за руку и теперь только заметил израненные пальцы.
– Ты моя хорошая, – сказал он.
Я все-таки брежу, да? Но я даже плакать забыла, когда ощутила прикосновение его губ.
Он нес меня домой на руках, а я время от времени проваливалась в забытье. Не помню, как мы пришли. Не знаю, что он сказал своим родителям. Смутно слышала, как мама на него кричала.
Потом мне натерли руки какой-то мазью, от которой боль тут же стихла, и перебинтовали.
– Мама, я хочу все объяснить… – начал он.
– Пошел вон, – сказала Рина, и в ее голосе сквозили стальные ноты. – Этот талисман тебе не для того дали…
– А для чего, позволь спросить?..
– Вон, – тихо, но жестко повторила Рина, и Ран не посмел ослушаться.
Служанки раздели меня. Рина Маринер укрыла одеялом.
– Эти мальчишки такие глупые, – сказала она. – Ран не исключение. Он мне сказал про курсовую.
