Флэй. Чуть помолчав, дикарь открыл глаза. "Что?" — спросил он тихим голосом, будто говоря мне самому себе в ответ на мое предложение быть полусонной. Я привстала и уселась рядом с ним, вздохнув. "Полчасу назад было страшно, а теперь скучно," — пробормотала я, чувствуя себя дикой странницей в своем сне. Как будет дальше?...
— А если она все-таки погибла, — произнес герцогу в спину Эбер. — Возможно, ее больше нет.
На душе стало холодно от произнесенных слов, но допустить, чтобы Дракон отправился на поиски своего потерянного сокровища, мужчина не мог. Ему нравилась его жена, возможно, он даже был увлечен. Он уважал и заботился о юной супруге, но та, что столько времени жила в душе, была по-прежнему дорога.
— Что ты сказал? — герцог развернулся и взглянул на своего казначея враждебным взглядом.
— Я сказал, что, тарганна Тиган могла погибнуть на самом деле, — повторил Эбер.
Найяр схватил казначея за грудки и встряхнул, но Военор все так же уверенно смотрел в глаза герцога.
— Она жива, слышишь, жива! — выкрикнул герцог в лицо Эбера.
— Даже если жива, оставьте ее, наконец, в покое, — ответил мужчина. — Вам лучше забыть об этой женщине.
— Ты-ы-ы, — протянул Найяр, приближая лицо к лицу казначея, — да как ты смеешь, пес, указывать мне, МНЕ?!!
Военор сбил герцогские руки со своего камзола и отошел в сторону.
— Оставьте Сафи в покое.
"Герцог вновь шагнул к казначею, размахнулся, но Эбер больше не хотел изображать бессловесную овцу. Он увернулся, ускользая из-под удара, и вновь отошел на несколько шагов.
— Не смей мне указывать, ублюдок, не смей! Это мое государство, моя женщина и моя воля! Я, только я решаю, что будет с Таргаром!
— Государство вы утопили в крови, ваше сиятельство, еще немного и Таргар откажется от вас. Кто вы без своего венца? Кровожадный безумец? Что касается женщины, она никогда не была вашей, и не будет впредь. Где бы сейчас не была Сафи, я желаю ей никогда больше не попадать в ваши безжалостные руки.
Рывок герцога был стремительным, он сбил с ног казначея, нанося ему удар по лицу. Военор вывернулся и вскочил на ноги, сплевывая на пол кровь. Найяр поднялся следом, он волком смотрел на того, кто посмел сказать то, о чем молчали остальные. То, о чем боялся думать даже сам таргарский правитель. Найяр уверял себя, что держит все под контролем, он свято верил в то, что знает, что делает.
