Флэй. Чуть помолчав, дикарь открыл глаза. "Что?" — спросил он тихим голосом, будто говоря мне самому себе в ответ на мое предложение быть полусонной. Я привстала и уселась рядом с ним, вздохнув. "Полчасу назад было страшно, а теперь скучно," — пробормотала я, чувствуя себя дикой странницей в своем сне. Как будет дальше?...
— Убирайтесь отсюда немедленно! Я скорблю, все запомнили? Траур у меня!
Посольство Аквинтина сбегало впереди собственного визга, а Найяр бесновался, не находя даже слов, чтобы выразить свое возмущение наглостью ""аквинтинских святош"". Но не успел он толком успокоиться, как примчался секретарь с округлившимися глазами и сообщил:
— Посольство Владыки, ваше сиятельство!
— Чтоб у него несварение случилось! — в сердцах воскликнул герцог. — Чтобы в Главном Храме на него статуя одного из богов упала, а лучше всех сразу! Чтоб его Черный бог сношал на сковородке! Чтобы бесы его…
— О, боги, — выдохнул секретарь.
— Что?! — Найяр резко развернулся и уставился на секретаря.
— Вы совершенно правы, ваше сиятельство, — с надрывом воскликнул секретарь.
И тоже подбавил от себя проклятье его святейшеству, да такое ядреное, что герцог невольно огляделся и успокаивающе похлопал мужчину по плечу:
— Ладно-ладно, Владыка все же.
Секретарь выдохнул, поклонился и спешно ретировался, горячо прося в душе прощения у богов за свое пожелание их наместнику на земле.
— Этот святейший хрен не освятил бы наш союз, теперь точно знаю. Ничего, когда верну тебя, устрою Адоху такую кару небесную, Владыка у меня с колен не поднимется… Хотя зачем такие сложности? Добрая порция яда и посадить своего Владыку на небесный престол. Точно, давно надо было так сделать.
Портрет промолчал, Найяр укоризненно покачал головой и покинул покои своей возлюбленной. Но уже за дверью опомнился:
— Матьен, венец и герцогскую мантию, — велел он и остался ждать, пока слуга принесет ему требуемое.
Застегнув края мантии толстой золотой цепью с подвеской — драконом, его сиятельство взглянул на слугу.
— Вы, чудо, как хороши, ваше сиятельство, — поклонился тот.
— Катись к бесам, — скривился герцог и направился в большой тронный зал.
Делегации из Адоха принимали только там и только торжественно. Вот и сейчас прислуга уже экстренно наводила лоск, раскатывала ковровые дорожки, а на балконе размещались музыканты, которые должны были сыграть гимн Таргара и Адоха, причем, гимн вотчины Владыки в первую очередь. И приветствие занимало времени в несколько раз больше, чем приветствие послам обычных государств.
