Флэй. Чуть помолчав, дикарь открыл глаза. "Что?" — спросил он тихим голосом, будто говоря мне самому себе в ответ на мое предложение быть полусонной. Я привстала и уселась рядом с ним, вздохнув. "Полчасу назад было страшно, а теперь скучно," — пробормотала я, чувствуя себя дикой странницей в своем сне. Как будет дальше?...
Уже точили топоры палачи, смазывали салом веревки, и камеры ждали момента, когда арестанты покинут свое последнее убежище. Если Адох хочет официальных казней, он их получит. Но, в связи с открытым обвинением, шлейфом тянулись и указы о лишении дворянского звания семей заговорщиков, арест их имущества в пользу герцогской казны и изгнание, кого-то и с территории Таргара. Сожалел ли Найяр, что вся грязь вплывает наружу? Нет. Жаловались? Искали защиты? Получите возмездие.
Сильней всех страдали семьи таров и таргов из мелкого дворянского сословия. Наиболее родовитые семьи его сиятельство решил пощадить, лишив их половины имущества, ибо недовольство тех, кто был наиболее приближен к власти, было чревато возможными мятежами. А это было уже лишним. Найяр просматривал ветви рода Грэим, отыскивая возможных претендентов на свой престол. Родственников, уже не особо близких, здравствующими ныне нашлось пятеро. Был еще дядя, но старый хрыч мало подходил на роль зачинщика восстания, и своего племянника он боялся больше, чем желал стать Таргарским герцогом, а из отпрысков дядюшка Грэим сумел народить только пятерых дочерей, потому мог спокойно влачить свою старость.
Когда герцог вышел к народу, гвалт, царивший за воротами стих. Отец Энлер поднял руку.
— На колени! — зычно выкрикнул он, и людское море поспешило выполнить указание главного духовного отца Таргара. — Возрадуйся, народ Таргара! Возликуйте человеческие сердца! Нынче боги одарили нас чудом.
