Кайден теряет сознание после оvertures страшной конфликтной ситуации. В его голове вертится воспоминание о взаимности и страдании Анжелики, до тех пор не унесшей его в объятия своей любви. Затем он погружается в бездонную глубь темноты, чувствуя обиду за предательство жизни надеждой на то, что мог бы избежать мести баронессы Свирской....
Но, в отличии от других аристократов, мои родители понимали, что я ребенок и мне требуется общение со сверстниками, так что спокойно смотрели на то, как мы с сыном главной кухарки носились по двору, гоняли птиц и стреляли из рогаток… Или гоняли мяч.
Часто попадало окнам, но… приезжал стекольщик и менял на новое…
Почему-то вспомнился черный облезлый от возраста кот, который жил во дворе и которого подкармливали слуги.
Увидев нас, он всегда убегал и пытался спрятаться, но мы объявляли на него охоту и вытаскивали за хвост из любой щели, куда он от нас забивался. Он при этом дико орал и сопротивлялся, но это нас не останавливало…
А потом юность, сеновал и румяная Алька, девка из деревни, которая учила премудростям плотских утех молодого господина. Её пышные формы и большие груди, которые так забавно подскакивали в то время, как она на мне прыгала…
Потом этих девок было пруд пруди, но, почему-то сейчас вспомнилась именно эта, а потом Академия…
Мои амбициозные планы на жизнь, нежные поцелуи с Нинель, планы на будущее с ней…
Ссора с отцом, возвращение в Академию, когда я, как влюбленный болван, первым делом побежал искать свою избранницу, сорвав с клумбы перед главным зданием веник из каких-то цветов, так как забыл озаботиться о цветах заранее… Её холодный взгляд и пренебрежительные слова в мой адрес…
Савойский под её окном, кидающий камешки, чтобы привлечь её внимание и то, как я потом отомстил ей за предательство…
Её глаза в тот момент, когда она все поняла и посмотрела на меня, мой равнодушный взгляд в ответ и уход с полянки, не дожидаясь развязки.
Хотел бы я сейчас извиниться за это перед ней???
Да ни фига! Считал тогда и считаю сейчас, что она заслужила то, что получила…
Наверное, именно тогда я и стал бездушным циником, который стал относиться к женщинам, как к дешевкам, которых достаточно поманить титулом и звоном монет.
