Я чувствую, как меня захлестывает волна удовольствия от того, что она так доверяет мне, и я клянусь не разочаровывать ее. Я поднимаюсь на ноги, убеждаясь, что моя пара защищена в моих объятиях, и смотрю вниз на Эревэра.
— Ты достаточно большой охотник, чтобы вернуться в деревню пешком?
— Могу я понести свою добычу, раз уж ты несешь Эл-ли?
— Конечно. — Я чувствую прилив гордости, когда он расправляет свои маленькие плечи и начинает маршировать впереди меня. Это странный день. Сначала Эревэр, потом Элли. Я испытываю облегчение от того, что оба в безопасности, и маленькая часть меня втайне рада, потому что теперь я могу крепко обнять свою пару.
Я смотрю на нее сверху вниз, пока иду, чувствуя, что защищаю, и ее глаза закрыты, дыхание ровное. Мне интересно, притворяется ли она спящей, но я решаю, что это не имеет значения. Если она доверяет мне настолько, что позволяет прикоснуться к себе, то пока этого достаточно. Она позволит мне больше в свое время.
Прогулка короткая по сравнению с моими обычными охотничьими вылазками — только через саму долину, — но Эревэр начинает уставать через короткое время. Я наблюдаю, как он замедляет шаги, задаваясь вопросом, как я собираюсь нести и ребенка, и пару, потому что я отказываюсь оставлять ни того, ни другую позади. К своему облегчению, я замечаю впереди фигуру, и спутанная грива до плеч подсказывает мне, что это отец Эревэра. Не желая пугать свою пару приветственным криком Эревену, я вместо этого поднимаю руку.
— Вон твой отец, Эревэр.
Другой охотник вскрикивает, и Эл-ли дергается в моих объятиях, ее глаза распахиваются от страха, тело напрягается.
— Тсс. Все хорошо, — шепчу я ей, но осторожно опускаю ее на землю. Мне больно отпускать ее, потому что я хочу прижать ее к себе, и я чувствую прилив гордости, когда она встает у меня за спиной, используя меня как щит. Она хочет, чтобы я защитил ее. Мне это нравится. Она моя, и это делает песню моего кхая еще сильнее.
Эревен опускается на колени и заключает своего маленького сына в объятия. Неподдельная радость и облегчение отражаются на его лице, когда он крепко обнимает Эревэра.
— Сын мой, сын мой, где ты был? Твоя мать проплакала весь день.
Маленькое личико Эревэра морщится.
— У меня неприятности, папа? Я просто хотел пойти поохотиться с Беком. — Он поднимает замерзшего иглокожего зверя, которого тащил по снегу, и тот выглядит хуже, чем во время нашего путешествия.
— Ладно, — говорит Эревен, взъерошивая волосы сына.
