В начале сентября 1941 года, на пороге секретного кабинета вражеской разведки, предстает история о честолюбии и бесстрашии одного майора. Этот роман исследует тени похищения жителей и их попытки искупить вину после войны, создавая атмосферу напряженности и страха военных времён....
Каждый день «под честное слово» ходит в спецкорпус отмечаться. – Предупреждая возможный вопрос, майор добавил: – Еще ни разу не подвел. К нему у меня претензий нет, а держать его в изоляторе тоже не имеет смысла, вдруг его захотят увидеть, послать связного? Тогда что? А так – наведут справки и узнают, что он живет с женщиной и ребятней уже давно, а не со вчерашнего дня.
– Лев Федорович, – недовольно покачал головой Тарасов, – погубит тебя когда-нибудь твоя доброта.
– Павел, я ведь не для всех добрый, – заметил Волостнов.
– Не будем развивать эту тему, – помрачнев, сказал Тарасов, – слишком уж она острая. Так до многого можно договориться… Я тебе вот еще что хотел сказать, операция «Барин» свою задачу выполнила, и руководством принято решение ее закрыть.
– Не понимаю почему, – попытался возразить Волостнов. – Аверьянову удалось добиться невероятного – доверия Гемприх-Петергофа. А это много значит! И когда, казалось бы, можно его использовать как-то по-другому, операцию решили свернуть."
"– Ничего не могу поделать, вопрос уже решенный. Это приказ! Дальше рисковать не имеет смысла, слишком многое поставлено на карту. Немцы ведь до сих пор используют данные, которые они получили благодаря операции «Барин».
– Когда его нужно сделать?
– Сегодня. В крайнем случае, завтра.
– Хорошо, напишу сегодня же.
– Уезжаю я завтра. Мне бы хотелось перед отъездом на него взглянуть, может, что-нибудь еще присоветую. Если он мне понравится, я его увезу с собой на утверждение.
Тарасов отбыл на следующий день.
Прибыв в Москву, он тотчас направился к первому заместителю комиссара, захватив с собой предварительный план, написанный Волостновым. Всеволод Меркулов, сделав несколько несущественных пометок, вернул его на следующий день со словами:
– Одобряю.
