В начале сентября 1941 года, на пороге секретного кабинета вражеской разведки, предстает история о честолюбии и бесстрашии одного майора. Этот роман исследует тени похищения жителей и их попытки искупить вину после войны, создавая атмосферу напряженности и страха военных времён....
Из двенадцати кандидатов он отобрал только двоих: кроме него был еще летчик люфтваффе, майор Ганц Берк, сбивший шестьдесят один самолет. Так что он оказался в весьма представительной компании.
После награждения адмирал Канарис, взяв майора под локоток, отвел его в сторону и сказал, что имеет на него серьезные виды и в ближайшее время ему придется сменить место службы.
Гемприх-Петергоф долго думал над этими словами. Неужели Берлин? Почему бы и нет? Он вполне созрел для серьезных дел, например разрабатывать операции, способные повлиять на ход сражений.
В Псков майор прибыл в хорошем расположении духа и поймал себя на том, что бросает взгляд на золотые дубовые листья, закрепленные под крестом. Приняв поздравления от сослуживцев, он прошел в свой кабинет и, сняв парадный мундир, повесил его в шкаф.
Коротко постучавшись, в кабинет вошел Голощекин и доложил:
– Получена радиограмма от Филина.
– Что в ней? – нервно спросил Гемприх-Петергоф, догадавшись по тону Голощекина, что произошло нечто неприятное.
– Филин сообщил, что когда они меняли место расположения радиоэфира, то, выходя из леса, натолкнулись на случайный патруль.
Полученное известие взволновало майора. Всегда спокойный, сдержанный даже в минуты наивысшего напряжения, он выругался:
– Проклятье! В самое неподходящее время… И это тогда, когда, казалось бы, все самое сложное осталось позади.
Русская контрразведка не успокоится, будет искать агентов до тех самых пор, пока не отловит. Они умеют работать, когда того требует ситуация. Не исключено, что в это самое время силами НКВД уже оцеплен район, где произошла перестрелка.
Вытянувшись у порога, Голощекин терпеливо дожидался ответа. Майор поднялся из-за стола, прошелся по комнате, вслушиваясь в скрип яловых сапог.
