Автор
В сумерках Лондона 1852 года, молодая Тереза Медейрос испытывает судьбу приближения к благополучному браку. Однако ее планам мешает хищник в подобии собачки, и светлая путь теперь пронизан мрачным намеком. В сумерках она найдет неожиданных защитников и сводит с ума жертвы своими невесомыми решениями....
Кэтрин бросила на него непонятный взгляд, в дневном свете ее глаза напоминали опалы.
– Я совсем не знаю тебя, Гарри.
– Ты, возможно, знаешь меня настолько, насколько и все остальные. – Отозвался Гарри. – За исключением Поппи, разумеется.
– Нет. – Настойчиво повторила Кэтрин. – То, каким ты был последнюю неделю... Я никогда не ожидала от тебя подобного. Привязанность, которая, кажется, возникла у тебя к Поппи... Я нахожу ее совершенно удивительной.
– Это не игра.
– Знаю. Я вижу твою искренность. Просто до свадьбы ты заявлял, что не имеет значения, принадлежит сердце Поппи мистеру Бэйнингу или нет, до тех пор.
– Пока мне принадлежит все остальное, – закончил Гарри, улыбнувшись в презрении к самому себе. – Я был заносчивой скотиной. И я прошу прощения, Кэт. – Он сделал паузу. – Сейчас я понимаю, почему ты так стремилась защитить от меня Поппи и Беатрис. Всех их. Они – лучшее отражение понятия ""семья"", какое ты когда-либо знала.
– Или ты.
Наступила неловкая тишина, после которой Гарри заставил себя признать:
– Или я.
Они остановились возле скамьи, стоящей у дорожки, и Кэтрин села.
– Присядешь? – она жестом показала на место возле себя."
"Вынужденно он присел на скамейку, наклонившись вперед и упершись локтями в колени.
Их молчание казалось странным общением двух людей, желающих хотя бы какой-нибудь близости, но не знающих, как ее достичь.
Гарри решил начать с правды. Сделав глубокий вдох, он резко произнес:
– Я никогда не был добр к тебе, Кэт. Особенно, когда ты нуждалась в этом больше всего.
– Я бы поспорила с этим, – ответила она, удивив собеседника. – Ты выручил меня в весьма неприятной ситуации и предоставил возможность роскошно жить, не ища работы. И ты никогда не требовал ничего взамен.
– Я должен тебе намного больше. – Гарри пристально взглянул на сестру, отмечая насыщенный золотистый блеск волос, маленький овал лица, фарфоровую чистоту кожи. Хмурая гримаса заставила его свести брови. Отведя взгляд, он потер шею.
– Ты чертовски похожа на нашу мать.
– Сожалею, – прошептала Кэтрин.
– Нет, сожалеть не нужно. Ты красива, как и она. И даже больше. Но, порой, очень трудно видеть сходство и не вспоминать... – Он напряженно вздохнул. – Когда я узнал о тебе, то испытал негодование, потому что ты провела с ней намного больше времени, чем я. И только позднее понял, что счастливчиком оказался именно я.
Горькая улыбка коснулась губ Кэтрин.
– Думаю, никого из нас нельзя обвинить в излишнем везении, Гарри.
Он ответил безрадостным смешком.
