Автор
В сумерках Лондона 1852 года, молодая Тереза Медейрос испытывает судьбу приближения к благополучному браку. Однако ее планам мешает хищник в подобии собачки, и светлая путь теперь пронизан мрачным намеком. В сумерках она найдет неожиданных защитников и сводит с ума жертвы своими невесомыми решениями....
Пожалуйста, мисс Маркс.
– Я отошлю его, – мягко произнесла ее компаньонка, распрямляя узкие плечи. – Не волнуйтесь, возьмите себя в руки, дорогая, – она встала перед Поппи, и поймав взгляд Майкла, двинулась ему на встречу, чтобы поговорить.
– Спасибо, – прошептала Поппи, хотя мисс Маркс уже не могла ее услышать. Слишком испуганная, чтобы чувствовать обжигающие глаза слезы, Поппи слепо уставилась в пол. Не плакать. Не плакать. Только не это...
– Мисс Хатауэй, – веселый голос миссис Норбери вторгся в ее безумные мысли.
Пара начищенных до блеска черных туфель появилась в поле ее зрения. Поппи несчастно посмотрела в его яркие зеленые глаза.
Гарри поклонился, встретив ее взгляд:
– Мисс Хатауэй, как вы...
– Я хочу танцевать, – сказала Поппи, фактически вскочив со своего стула и хватая Гарри за руку. Ее горло так сжало, что она с трудом могла говорить.
Леди Норбери смущенно усмехнулась:
– Какое очаровательное воодушевление.
Поппи ухватилась за руку Гарри, будто за единственную спасительную соломинку.
Его пристальный взгляд опустился на ее пальцы, судорожно сжимавшие великолепную черную шерстяную ткань его рукава. Он накрыл ее пальцы, ободряюще сжав их в своей ладони, большим пальцем поглаживая ее запястье. И даже через два слоя белых перчаток она чувствовала, как его прикосновение успокаивает ее.
В этот момент мисс Маркс вернулась, отослав Майкла.
– Нет, – сказала она коротко.
– Нет? – его губы весело дрогнули. – Я еще ничего не просил.
Мисс Маркс холодно на него взглянула:
– Очевидно, вы желаете танцевать с мисс Хатауэй?
– У вас есть возражения? – спросил он невинно.
– Несколько, – ответила мисс Маркс так резко, что и леди Норбери и Поппи посмотрели на нее с удивлением.
– Мисс Маркс, – сказала мисс Норбери, – я могу поручиться за характер этого молодого человека.
Компаньонка сжала губы в тонкую линию. Она посмотрела в блестящие глаза Поппи и на ее вспыхнувшее румянцем лицо, стараясь определить, насколько та близка к потере самообладания.
– Когда танец закончится, – сказал она Поппи мрачно, – облокотитесь на его левую руку и настоите на том, чтобы он проводил вас назад ко мне, сюда, и здесь он уже откланяется. Понятно?
– Да, – прошептала Поппи, выглядывая из-за широкого плеча Гарри.
