Автор
Высокородная послушница богини Яники встречает жестокого генерала армии драконов. Их встреча становится поворотным пунктом: она отказывается от пути отречения, а он впервые ищет спасение. Страсть и долг, вера и искушение переплетаются в их противоречивой любви.
Нет, не заслужил ты ни жену, ни детей. Твой удел стать таким же безумцем, как и Шафат. Месть, она и не таких ломала!
— Ты меня не знаешь, лера, — рыкнул он уязвлено.
— Зато я вижу твои деяния, — усмехнулась в ответ и отвернулась.
Взгляд невольно нашел два окна на верхнем ярусе замка. Моя комната. Что-то острое словно шип впилось в сердце. Память стремительно воскрешала картины из детства. Какой же счастливой я тогда была. Какой беззаботной.
— Ничего не бойся, лера, — тихо пробормотал Хрут. — У Комира я спросил только одно — останешься ли ты жива. И он показал мне то, о чем я даже и говорить боюсь. Ради такого можно и мерзавцем в твоих глазах побыть. Но поверь, мне сложно идти наперекор своей совести.
— У тебя была возможность меня спасти, но ты поступил, как и эти мерзавцы. И не впутывай сюда ребенка! — Я одарила своего пленителя злым взглядом. — Бедный мальчик даже не осознает, как им играют взрослые. Как его бросает родной дядя, последний живой родственник, способный о нем позаботится.
Хрут лишь тяжело вздохнул и уставился перед собой. Зато нарисовался Шафат. Обогнав нашу телегу, он вдруг остановился и обернулся на меня. Я подавилась воздухом, заглянув в его некогда человеческие глаза. Теперь я поняла, о чем говорил дракон.
Ничего людского там уже не было. Лишь налитые темной грязно-бордовой кровью очи. Моргнув, он вдруг заревел и пошел на меня, попытался схватить, но отшатнулся, напоровшись на клинок Хрута.
— Уймись, зверь, — рявкнул дракон-перевертыш. — Знай место!
— Она добыча, — прорычал чужим незнакомым мне голосом Шафат.
— Но не твоя, — заорал на него Хрут. — Знай свое место, красноглазый.
— Я её пленил! Я убил льва отступника! Я прикончил Тагара Свирепого! — Шафат с силой ударил себя кулаком в грудь.
Я же поморщилась, видя, насколько грязная и рванная на нем рубаха.
Страха отчего-то перед этим несчастным безумным не было. Лишь дикое сожаление и непонимание, как его упустили и не заметили. В какой момент он там на своей полевой кухне в компании двух рыженьких мальчуганов успел тронуться умом?
— Пошел вон, медведь, — снова рявкнул Хрут и спрыгнул с повозки. — Не для тебя ее везли. Не твоя добыча! Пошел отсюда, падаль.
Я замерла, ожидая, что остальные красноглазые ринутся на Хрута за такие слова, но они, казалось, и не замечали, что их сородича оскорбляли. А вот привратники замка откровенно резвились, словно им перевертыши представление показывали и украдкой глазели на меня как на диковинку. Будто я тоже зверушка невиданная.
