Сколько таких болтается на улицах Нью-Йорка перед кафе с летними террасами?
– Ты что о себе возомнила, а? Хозяйкой себя почувствовала? Ему плевать на людей, Сильвия, и если ты этого не поняла, то ты еще большая дура, чем я думала!
– Я точно знаю, о чем говорю, понятно тебе? Мер не просто какой-то там демон, он…
На мгновение я запинаюсь, дышу часто и шумно, но останавливаться и не думаю – внутри вспыхивает и полыхает до небес злость. Нужно раз и навсегда поставить зарвавшуюся Джейн на место. Чтобы она и не думала портить мне жизнь.
– Он особенный! И тебе этого никогда не понять. Ты жадная и завистливая ведьма, а ради меня он пойдет на все. И если ты еще хоть раз сунешься ко мне, то очень сильно пожалеешь.
Интересно, купится ли Джейн на откровенную ложь. Наверняка нет, придется просить Мера разобраться и с этим, если он изволит признать еще одно связанное с учебой желание. С него станется просто пожать плечами и раствориться в пространстве, словно и нет в моей жизни никакого демона. Гад.
– Какая же ты идиотка, – качает головой Джейн и разворачивается на каблуках.
И никакая я не идиотка. Мер и правда особенный. Просто сам этого еще не понял.
На залитом светом лугу, неподалеку от небольшой быстротечной реки, часто толпятся люди, но сегодня там нет никого. Лишь порывистый ветер тревожит высокую траву и подгоняет реку вперед. Здесь, в тишине и покое, где слышны только пение птиц да едва уловимый перезвон полевых колокольчиков, можно было бы задержаться надолго.
Но задерживаться я не собираюсь. Я спускаюсь на Землю – в огромный, безграничный, по сравнению с небольшими, ограниченными Небесами, мир смертных – лишь ради того, чтобы выдохнуть и на пару долгих мгновений отвлечься от вечной суеты. Удивительно, какой яркой и красочной кажется Земля, стоит узреть ее своими глазами. Создатель постарался на славу, вложил в этот мир душу, если она у него все-таки есть, и жить в нем, должно быть, одно удовольствие. Должно быть.
За смертными мне удается понаблюдать чаще прочих. Там, где я мановением руки создаю любовь, люди умудряются свить с десяток гнезд ненависти. Там, где мои братья сеют добродетель, люди насаждают злодеяния. И тем не менее их дом вовсе не похож на рассадник греха. Не увядают распустившиеся вокруг цветы, не жухнет трава, не чувствуется специфического смрада злости со стороны расположенного за рекой поселения. Там, вдали, стоят мелкие дома и бродят туда-сюда едва различимые отсюда человеческие фигуры, сейчас больше похожие на расплывчатые тени.
