Жестокие, не имеющие ничего общего с добродетелями правила.
– Все-таки ты настоящий, – надрывно, хрипло шепчет девушка, подходя ко мне все ближе. Длинная коса, перекинутая через плечо, подскакивает в такт движениям. – Я так часто приходила сюда в надежде хоть раз увидеть тебя поближе. Хотя бы раз…
Словно зачарованная, она смотрит на мои расправленные за спиной крылья, с благоговейным трепетом переводит взгляд на сверкающие золотом глаза и падает на колени в нескольких шагах от меня. Тянется длинными, мозолистыми от работы в поле пальцами к светлой мантии, украшенной золотом – нанесенными прямо на ткань словами Создателя. Давно потухшими, забытыми.
И ни одной из семи добродетелей в нем не осталось. Теперь он увлечен лишь грехами и пороками, какие придумывает изо дня в день. Адом и Дьяволом, каких создал на потеху себе и смертным. Тем самым смертным, что и так шагу ступить боялись без одобрения Бога.
– Встань, Сильвия, – произношу я мягко. Брови сведены к переносице, в уголках глаз залегли малозаметные пока морщины. Улыбка выходит блеклой и едва ли искренней. – Так ведь тебя зовут?
– Ты… Откуда ты знаешь?
Сильвия заикается, пятится и с трудом поднимается на дрожащие от волнения ноги. Даже на расстоянии чувствуется ее страх перед существом, равным Богу. Перед одним из первых его детей – об ангелах среди ее народа ходят легенды, но далеко не все из них правдивы, большая часть придумана отцом и скормлена смертным потехи ради.
– Прости, если повела себя не как подобает. Я никогда раньше… Я никогда не встречалась с детьми Господа. Мне же не снится? Я так часто видела тебя с того берега, но ни разу не решилась кому-то рассказать. Думала, может, Господь так меня проверяет. Болтать-то кому попало – это не дело…
Тараторит она так, что за ее мыслью не поспеть даже ангелу. Сложив крылья за спиной, я шагаю вперед и нависаю над ней, мягко улыбаюсь и касаюсь горячими, как солнечные лучи, пальцами ее лба. Сильвия мгновенно умолкает, смотрит на меня с искренним удивлением, приоткрыв рот и будто забыв, что говорила несколькими мгновениями ранее.
В ее сознании вихрем проносятся воспоминания: о смерти матери в родной деревне; о замерзшем насмерть молодом человеке, что обещал забрать ее с собой и увезти в далекие-далекие земли, где не будет больше холодов; о засухе и неурожае. А следом за ними – о ярких полях колокольчиков, о звонком смехе на берегу реки, о спорой работе в поле бок о бок с такими же деревенскими девушками.
