Как и большинство смертных, она искренне верит в непогрешимость Господа и его детей. Верит, что именно мы помогаем людям преодолевать все невзгоды. И не догадывается, что эти невзгоды мы же и создаем. До чего же удобный образ Дьявола – искусителя, желающего склонить смертных на свою сторону, готового мучить их, лишь бы заполучить их души, – создал отец.
До тошноты убедительный. Я недовольно кривлю губы, глядя в сторону. У меня нет сил наблюдать за искренним восторгом в глазах Сильвии. Восторгом, которого не заслужили ни я, ни Создатель.
– Получится, – с улыбкой отвечаю я наконец. – Ты же знаешь, Сильвия, Господь почитает в первую очередь любовь. И сегодня, когда ты вернешься домой, ты найдешь ее у себя на пороге.
Поднимая с земли корзину, торопливо складывая в нее уцелевшие цветы, Сильвия благоговейно бормочет что-то себе под нос. Когда она поднимается, раскрасневшаяся, с выбивающимися из косы и спадающими на лицо светлыми волосами, во взгляде ее читаются решимость и искренняя благодарность. И ее я тоже не заслужил.
Пусть хоть парочка смертных встретят свой конец счастливыми.
– Спасибо, Господи! – Сильвия кружится вокруг, крепко сжимая в руках корзинку, вновь подскакивает ко мне и замирает на мгновение.
Не знает, имеет ли право не то что обнять меня – взглянуть на меня так же, как смотрит на своих подруг, когда делится с ними радостными новостями и секретами. Трепет перед сыном божьим перевешивает, и она лишь скромно, неуклюже кланяется и бежит в сторону деревни, к небольшому деревянному мостику через реку.
– Я этого не забуду! – кричит она напоследок, и крик ее подхватывает и уносит в сторону леса ветер.
И я этот день тоже не забуду. Потому что я наконец-то нашел ответы на все свои вопросы.
Стиснув зубы, я поднимаю взгляд на лазурно-голубое небо, по которому неспешно плывут облака. Такое спокойное и тихое, будто бы бескрайнее, если смотреть на него с Земли, такое обманчиво добродетельное.
Может быть, у меня нет права идти против собственного отца, но и права стоять на месте – тоже. И если когда-то Создатель решится уничтожить свое детище, я буду первым, кто встанет у него на пути. Неважно, придется ли ради этого пролить кровь братьев и сестер. Неважно, будет ли это стоить мне жизни.
На что у меня действительно нет права, так это идти против дарованной мне добродетели. Против своей природы. Я – один из первых ангелов, созданных Господом, и не могу отвернуться от тех, кого искренне люблю.
