Самое последнее воспоминание являет мне мой собственный образ. Это воспоминание о моей величественной фигуре на берегу сверкающей на солнце реки, о мелко подрагивающих крыльях за спиной. Таких огромных, что восторг Сильвии невольно передается и мне.
Нет во мне того величия, какое представляет себе смертная. А если бы было, я давно уже поддался бы на уговоры братьев и решился поговорить с отцом. Восстать против его жестокой тирании, потребовать сохранить жизнь смертным, с которыми тот намеревался покончить раз и навсегда.
Вместо этого я трусливо спускаюсь на Землю и долгими минутами смотрю на воду, словно там, на глубине, скрываются ответы на все вопросы.
Имею ли я, носитель главной добродетели – любви, право обернуться против Создателя? Против Господа, который наделил меня способностью искренне любить всех вокруг – от ангелов до смертных? Кем я стану, если все-таки шагну в пропасть? Не подведу ли братьев, до последнего верных отцу? Не придется ли проливать их кровь ради высшего блага? Да и в чем заключается это благо?
И я искренне надеюсь, что смертная девушка по имени Сильвия не чувствует этого беспокойства, не слышит те же вопросы у себя в голове. Делиться с нею эмоциями у меня права точно нет.
– Правду говорила матушка, – вполголоса бормочет она. – Все ангелы красивы, как сам Господь. Почему ты так часто спускаешься сюда? Это ты защищаешь нашу деревню от напастей? В этом году у нас даже урожай был, а в соседней, говорят, все так же плохо. Спасибо!
Падать на колени вовсе не обязательно, но Сильвия делает это снова и снова. Рассыпается в благодарностях, хватается за рассыпавшиеся по земле колокольчики и бросает их к моим ногам.
– Встань, я же просил, – на этот раз я сам помогаю ей подняться и смотрю на нее понуро. – Не нужно преклонять передо мной колени. Ты ничем мне не обязана, и тебе лучше просто вернуться в деревню. Представим, что мы с тобой никогда не встречались, Сильвия.
– Но я так много хотела сказать! Я знаю, что Господь забрал матушку за ее грехи, а Дариуса не пощадил, потому что тот много языком чесал, но он все-таки позволил нам выжить! Если бы не он, в прошлом году и я бы тоже окочурилась, – Сильвия с силой хватается рукой за край моей мантии и тянет на себя, будто боится, что я попытаюсь оттолкнуть ее. – Спасибо. Спасибо, что позволил мне жить. Я еще так много могу сделать! Может, даже с Гаем получится…
Неподдельные и яркие эмоции Сильвии передо мной как на ладони.
