Автор
В дверь постучали неожиданно ранним весенним утром, будто призывая к встрече. Тогда как обычно начинаются неприятности — с громкого стука в металлической двери. Вой сработал наоборот, привлек внимание злодеев, вместо того чтобы изолировать их. Я узнала эту сцену знакомым голосом: это была тетушка Мила, которая открыла дверь перед моей возвращением....
— Надо было мне, по-хорошему-то, к Галке сразу зайти, — проговорил Вася, меланхолично отхлебывая минералочку из горла бутылки.
— К жене, что ли? — поинтересовалась я.
— К бывшей, — пояснил он, — не очень примерно мы с ней, правда, жили, но все-таки…
Я хотела было еще что-нибудь спросить у него насчет той, дотюремной еще жизни, но Вася так отрешенно отмахнулся рукой от своих слов, словно от воспоминаний, что я вовремя осеклась.
Мы надолго замолчали. Курили.
— А из-за чего ты вчера с этими гоблинами-то поцапался? — решила я возобновить разговор.
— А? — встрепенулся Вася. — С этими-то? Да так… Козлы они потому что, — неожиданно закончил он.
Исчерпывающе, что и говорить. Да, в самом деле — много ли с пьяных спросу? Ну, подрались и подрались — не редкость такое в отечественных питейных заведениях, совсем не редкость.
Однако как они быстро отреагировали, эти бандюги-то. В оперативности ребятам не откажешь.
— Ну, что, Василий. — Я поднялась. — Пора уже окультуриваться.
Вася вздохнул, щелчком отбросил докуренную сигарету далеко в кусты и тоже встал с лавочки.
Мы направились к входной двери драмтеатра, где уже толпились юные любители Шекспира.
* * *Пьеса, кстати говоря, оказалась так себе — программная жвачка для школьников. Я, читавшая Шекспира в оригинале, откровенно зевала. У меня появилась даже мысль уйти после первого акта.
И ушла бы. Но вот Василий, к великому моему удивлению, очень даже проникся историей датского принца. И про похмелье свое забыл — так заинтересовался…
— Проблемная пьеска, — начал делиться со мной впечатлениями Василий, когда в антракте мы вышли прогуляться в фойе.
Вася вел меня под руку, продолжая высказываться по поводу бессмертной трагедии. Я молчала — тихо ликовала. Вот что значит искусство. Так, глядишь, и получится из Василия Федоровича Толстикова заядлый театрал.
Внезапно Вася остановился.
— Я, Женя, отлучусь ненадолго. — Он выразительно указал головой в сторону мужского туалета. — Позывы…
Какие там именно позывы, я уточнять не стала:
— Отлучись, конечно…
Что же мне теперь его в туалет за ручку водить? Я вдруг поймала себя на том, что стою перед дверью мужского сортира. В позе ожидающего, так сказать.
Пойду лучше программу вон куплю. Что я в самом деле? Василий взрослый мужик… и так далее.
