Автор
В дверь постучали неожиданно ранним весенним утром, будто призывая к встрече. Тогда как обычно начинаются неприятности — с громкого стука в металлической двери. Вой сработал наоборот, привлек внимание злодеев, вместо того чтобы изолировать их. Я узнала эту сцену знакомым голосом: это была тетушка Мила, которая открыла дверь перед моей возвращением....
Но Василий кинул на него настолько грозный взгляд, что буфетчик решил в разговор наш не встревать и спешно ретировался куда-то в подсобное помещение.
А Вася все разорялся. Кричи, кричи. Не ты меня нанимал, не тобой деньги плачены — не тебе меня и увольнять. Васин монолог продолжался несколько минут, а в завершение всего он ударом ноги опрокинул наш столик — хорошо, что я успела кофе свой допить, а то бы еще и горяченьким окатили.
Выдав такой заключительный аккорд, Василий остановился передо мной в позе, выражающей достоинство и дерзкий вызов.
Как раз в это мгновение в двух шагах от нас, как из-под земли, возник милиционер. Можно подумать, он дожидался, пока Вася закончит выступать.
— Нервничаем? — совершенно спокойно осведомился мент. — Кричим, инвентарь ломаем?
Василий глянул на него, и тут я заметила, что глаза-то у моего клиента совершенно безумные — сощуренные, темные.
Я не успела отреагировать, а мент и подавно не успел — Василий, широко размахнувшись, ударил его кулаком по уху. Буфетчик, который с появлением милиционера высунулся из-за своей стойки, аж крякнул от удивления.
Мент покачнулся и, запнувшись об опрокинутый столик, упал навзничь.
Прежде чем я успела оттащить от него Васю, блюститель порядка получил еще несколько приличных ударов по ребрам.
Вот черт! Этот Василий Федорович и вправду неврастеник какой-то.
Поверженный, так сказать, в прах мент еще шевелился на полу, пытаясь подняться. Еще буфетчик не отошел от своего оцепенения — так и стоял за стойкой с открытым ртом, а я уже вытащила продолжавшего бушевать Василия из буфета.
Мой впавший в буйство клиент сопротивлялся изо всех своих похмельных сил, но куда ему до меня. Я была гораздо сильнее. Мышцы у меня тренированные, дай бог всякому мужчине такие. И сноровка, и точные, доведенные до автоматизма движения — тоже дай бог всякому.
Вовсе не хвастаюсь, просто на самом деле так.
Я выволокла Василия в вестибюль театра, под изумленные взгляды билетеров и охранника вытолкала за дверь.
Оказавшись на улице, Вася едва не вырвался от меня — бесновался, как… дикий кабан какой-нибудь.
Все, пора хватать первую попавшуюся тачку и ехать домой. Сходили, называется, в театр.
Я подняла руку, возле меня тут же затормозила красная «Ауди».
