Остросюжетный роман альтернативной истории о мире, где императорская Россия остаётся могущественной державой в начале XXI века. Острая борьба за глобальное влияние, тайны и интриги переплетаются в захватывающем повествовании, где каждое решение способно изменить ход истории.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Исландская карта» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Остросюжетный роман альтернативной истории о мире, где императорская Россия остаётся могущественной державой в начале XXI века. Острая борьба за глобальное влияние, тайны и интриги переплетаются в захватывающем повествовании, где каждое решение способно изменить ход истории.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Александр Николаевич Громов Альтернативная история подборки серии
Остросюжетный роман альтернативной истории о мире, где императорская Россия остаётся могущественной державой в начале XXI века. Острая борьба за глобальное влияние, тайны и интриги переплетаются в захватывающем повествовании, где каждое решение способно изменить ход истории.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Исландская карта» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Только лицо, неживое и бледное, с дагерротипного портрета. Любимой было страшно холодно, любимая замерзала в царстве льда. «Катенька», – беззвучно шептал Лопухин, называя великую княжну так, как осмелился назвать единственный раз в жизни. Там, на царскосельской святочной потехе…
Но тогда, хотя морозы стояли трескучие, ни он, ни она не ощущали холода.
Теперь любимая гибла, а самое страшное – не было сил подбежать к ней и укутать, растереть щеки, согреть ладони дыханием. Ноги не слушались, на каждой висело по царь-колоколу. Лопухина самого пробирало морозом до костей, а когда он начинал выдираться из оков совсем уж неистово – бросало в жар. А, вот оно что! Его жгут на костре. Никакого груза на ногах – он просто привязан к столбу. Зима лютая, мороз неистовый, поленница не желает разгораться, и пламя то жжет, то прячется в дрова, и тогда за дело принимается стужа. И почему-то страшная горечь во рту…
– Испейте, барин. Вот так, вот так…
В один миг перенесся граф Лопухин за тысячу верст, осознал, где он находится, и кое-что вспомнил. Лихорадка скрутила, ясное дело. Рана воспалилась – и пожалуйте в койку. А может, тиф. На теле мокрое белье, хоть выжимай. Но что за отрава льется в рот?
Наверное, хина. Вот гадость.
Из серой мглы вылепилось лицо Еропки – смешное, безбородое. Стало быть, сбрил растительность, отчаявшись иным образом вывести вшей. И голову оголил, уши торчат. На басурманина похож.
Отстранил кружку, сумел спросить:
– Это… тиф?
– Нет, барин, – утешил слуга. – Фельдшер говорит, нет у вас тифа и ни у кого нет. Горячка только. Вы, почитай, три дня в беспамятстве лежали. Но теперь, вижу, дело на поправку пойдет.
– Крив… Кривцова позови.
Физиономия слуги выразила огорчение.
– Никак не могу-с. Федор Кузьмич курс исчисляют, не велели беспокоить. К острову Ян-Майен идем. Они говорят, там населения нет и пиратов нет, потому как голая скала. Удобное, говорят, место для практических стрельб."
"По тому, как уважительно говорил Еропка о Кривцове, граф уже сделал вывод: у баркентины есть капитан. Но все же не удержался, задал еще один вопрос:
– А… команда?..
– В повиновении, – мгновенно понял слуга. – Не извольте беспокоиться, барин, на судне полный порядок. Что ни день, то лучше и лучше. Аверьянов, представьте себе, больше всех старается. Вчера штормило, а нынче опять хорошая погода. Да-с. Не угодно ли испить бульончику? Нилу помогло, а что ребенку помогает, то взрослому повредить никак не может. Пейте, барин, пейте…
Удивление прошло. Что ж, навыки службы не забываются и в пиратском плену, надо только дать им время проявиться. Все правильно. Навыки плюс сознание общей цели.
Сон вновь сморил, и был он теперь легким и радостным, как в детстве. Откуда-то издалека долетело авторитетное Еропкино мнение: «На поправку пошел».
