На теплоходе под именем "Гальега", снискающем себе улыбки в портах от Бадалоны до Сантандера. Владелец пинается против прозвища "Пречистой Девы", наконец согласившись, но тихо бурча, что его называть так будут насмехаться во всех местах. Вот как велит человеку судьба — даже мольберта Святой Инквизиции не ускользнет от шалостей простого плотника Хуана де ла Косы....
– Чин, положим, пока что не генеральский – статский советник, а вот должность особая. Секретная. Тебе ее знать и не полагается, понял? Но намекну. Видал на Таганской площади жандарма?
– Видал, – кивнул Нил.
– Ну и кому он честь отдавал, по-твоему? Мне? Тебе? Кучеру? Лошади?
Нил двигал ушами – впитывал новые сведения, или, как говорят англоманы, информацию.
– Вона что, – сказал он наконец сдавленным голосом и озадаченно поскреб в затылке.
***
В кофейне грека Поплохиди на Спиридоновке было немноголюдно.
Праздношатающиеся господа, подражая французам, предпочитают фланировать по Тверскому и Никитскому бульварам, вдыхая ароматы расцветающих лип. Дамы из общества завершают в этот час визитами к портнихам и модисткам.
А зря! Ибо лучшего кофея не найти во всей Москве. Хитрый грек первым угадал моду на восточную негу и, надо сознаться, в меру сил сам ей способствовал.
Вечером в кафе не протолкнуться. Стоит только золотому солнечному диску закатиться за крыши доходных домов на западной окраине Первопрестольной, как Спиридоновка оживает, и в кофейне редко отыщется свободный столик.
