Ночью Москва спит как крепкий сон, и только городской телефон тихо жужжит, словно предвосхищающий будущие проблемы. Майор Андрей Москвитин, верный друг спецслужб, пытается пробудиться от утреннего кошмара, но каждый шорох заставляет его возвращаться к недавнему сну. Затем он снова попытался связаться по телефону, и опять только гул безответных звонков....
А заместитель Карцева, значит, тоже является человеком Оболенского?
— В какой-то степени да.
— Что значит, в какой-то степени?
— Иванов не знает о темных делах генерала, он работает на него, контролируя командира отряда.
— Другими словами, является штатным стукачом Оболенского?
— Можно выразиться и так."
"— Это что же получается? Оболенский со своим штабом планирует операцию против духов и ставит Карцеву общую задачу. Полковник совместно с Ивановым по этой задаче принимают конкретное решение и высылают на задание боевое подразделение.
Лопырев объяснил:
— Все очень просто. Помните, у Иванова дочь слегла с болезнью сердца?
— Помню. Это было год назад.
— Девочке тогда требовалась операция.
— Да, и ее ей сделали, по-моему, в Германии по линии МИДа.
— МИД был ни при чем. Деньги на операцию и на все расходы, связанные с ней, Иванову дал Оболенский.
— Можешь не продолжать. Теперь все ясно. Иванов отрабатывает свой долг.
— Да. Но, повторяю, в темные дела генерала он не посвящен.
— Что не меняет сути дела. Ладно. Иванов доложит о твоем выходе на связь Оболенскому.
— Конечно. И, скорее всего, уже доложил.
— И генерал поверит в то, что ты сказал?
Лопырев пожал плечами:
— Не знаю.
— Разумно. Я придумаю легенду, в которую поверит один из «главных бойцов с терроризмом». А сейчас завтрак и продолжение марша.
Открыв сумку, Москвитин достал все те же консервы и галеты. Позавтракав и убрав все следы своего пребывания в роще, Москвитин, нагрузив Лопырева сумкой, вывел того на равнину.
— Сейчас направо. Идем по ручью вдоль склона. Где остановиться, я скажу. Вперед!
Старший лейтенант двинулся в указанном направлении.
Москвитин отпустил его от себя метров на пятьдесят. Достал рацию, которую переложил в карман своей куртки, вызвал базу, а точнее прапорщика Захарова.
Тот ответил немедленно:
— Москит? Наконец-то. А я уж думал…
— Много слов, Гоша.
— Понимаю, но скажите, у вас все в порядке?
— А как ты думаешь?
— Думаю, в порядке.
