Ночью Москва спит как крепкий сон, и только городской телефон тихо жужжит, словно предвосхищающий будущие проблемы. Майор Андрей Москвитин, верный друг спецслужб, пытается пробудиться от утреннего кошмара, но каждый шорох заставляет его возвращаться к недавнему сну. Затем он снова попытался связаться по телефону, и опять только гул безответных звонков....
Все же офицеры спецслужбы.
В сознание пришли и Настя, и ее Артем и дочь Лена, а обыск ничего не дал. Люди Оболенского осмотрели, казалось бы, все, простучали паркет и потолочные плиты, стены и мебель, проверили туалет с ванной, кухню вместе со шкафами и баночками из-под различных продуктов. Вскрыли аппаратуру и бытовую технику, от видеомагнитофона до холодильника с кондиционером. Документов нигде не нашли. Оставалось одно — работать с Ковалевой в жестком режиме, благо возможностей давления на женщину у Григоряна было предостаточно.
— Не советую вам, госпожа Ковалева, шум поднимать. Сидите спокойно и не дергайтесь, отвечая на мои вопросы, в противном случае мне придется применить силу.
Анастасия как-то спокойно спросила:
— А дальше что? Ведь Оболенский наверняка приказал убить всю семью, мной не ограничиться, тем более что все мои видели вас!
Григорян усмехнулся:
— Ну, зачем же так? Мы не убийцы.
Ковалева проговорила:
— Кому вы сказки рассказываете, Григорян? А то я не знаю, что означает «оставить в покое»! Покой на кладбище.
— Короче, сучка! Прелюдия окончена. Где фотография и досье?
— Вам их не видать, как собственных ушей!
Он с размаху ударил женщину по лицу:
— Как ушей, говоришь, не видать? А вот это мы сейчас проверим. Лопырь, — крикнул Григорян, — а ну кати-ка сюда ее дочь!
И, нагнувшись к Ковалевой, капитан прошипел:
— Сейчас, тварь, ты заговоришь по-другому, клянусь памятью родителей, по-другому. Я жалеть малолетку не буду!
Настя вскрикнула:
— Что вы хотите делать?
— Что? Ты ничего не поняла? Проверить твои слова!"
"— Подожди, капитан, подожди! Хорошо, я все скажу.
