Ночью Москва спит как крепкий сон, и только городской телефон тихо жужжит, словно предвосхищающий будущие проблемы. Майор Андрей Москвитин, верный друг спецслужб, пытается пробудиться от утреннего кошмара, но каждый шорох заставляет его возвращаться к недавнему сну. Затем он снова попытался связаться по телефону, и опять только гул безответных звонков....
Подошел к Ковалевой:
— Так, значит, никаких документов в квартире нет?
— Ни в квартире, ни где бы то ни было еще, кроме базы компьютера.
— А я не верю тебе.
Анастасия воскликнула:
— Но как мне доказать это? С ночи ни я, ни дочь из квартиры не выходили, наверняка ваши люди следили за нами. К нам также никто не приходил. Вы ничего не нашли! Ну, куда же тогда, по-вашему, я могла деть эти проклятые документы? Кому передать? И как использовать?
Капитан мрачно повторил:
— И все же я тебе не верю.
Григорян выхватил пистолет и выстрелил девочке под правую ключицу.
Затем вновь нагнулся к Анастасии и быстро заговорил:
— Ты видишь, я не шучу и играться с тобой не собираюсь, первая пуля не опасна для жизни твоего выродка, легкая операция — и все. Но вторую я пущу ей в лоб. Нет, лучше в глаз. Так она будет выглядеть более привлекательно.
Ковалева выкрикнула в лицо оборотню:
— Нет у меня ничего, скотина! Нет! Ты понял? Да если б было, неужели я не отдала бы тебе этот мусор? Эту грязь? Нет у меня ничего!
Голос ее сорвался на истерику, пришлось Лопыреву заклеивать задергавшейся Ковалевой рот.
Бывший муж с ужасом, молча наблюдал за всем происходящим.
Капитан опустил пистолет, проговорив:
— Теперь верю. Но… поздно. Хотя… поздно было еще со вчерашней встречи в кафе.
Он подозвал к себе Лопырева.
— Убери девочку и освободи ее, но смотри за ней! Не дай бог, что учудит, типа в окно прыгнет. Ты у меня сразу за ней последуешь. А я тут займусь делом! Пора кончать этот затянувшийся спектакль!
Старший лейтенант вкатил кресло с раненой девочкой в ее комнату.
— Лежи тихо.
Дочь Ковалевых затихла, закрыв глаза и плотно сжав губы.
Григорян подошел к Ковалеву, присел перед ним на корточки:
— Вы у нас, господин бельгиец, левша или правша?
Глядя на палача полными животного страха глазами, Ковалев проговорил:
— Правша.
Капитан приказал:
— А ну-ка сними печатку.
