Ночью Москва спит как крепкий сон, и только городской телефон тихо жужжит, словно предвосхищающий будущие проблемы. Майор Андрей Москвитин, верный друг спецслужб, пытается пробудиться от утреннего кошмара, но каждый шорох заставляет его возвращаться к недавнему сну. Затем он снова попытался связаться по телефону, и опять только гул безответных звонков....
Когда он будет в отряде?
— Завтра утром.
Джура задумчиво проговорил:
— Завтра воскресенье, 13 июня. Плохое число для отправки своего майора ты выбрал, генерал.
— А я в приметы не верю.
— Напрасно. Что такое примета? Это предупреждение. И приметы складываются веками, обобщая опыт времен.
Генерал поморщился:
— Давай лучше о деле поговорим."
"— У меня все готово. Пятнадцатого числа твой спецназ может начинать работу в ущелье. Дополнительную дезинформацию в разведку федеральных сил я сброшу послезавтра. В ней и будет указана «цель» для твоего Москита.
— Я под видом проводов Москита встречусь на аэродроме с Борисом Борисовичем. С ним еще раз уточним план переброски тебе товара.
— Добро. Следующий сеанс связи утром 16 числа, после операции твоих спецов.
Выключив аппарат и положив его в кейс, Оболенский направился к машине.
Москвитин прибыл на аэродром в 20.00.
Вышел из служебной «Волги» почти у трапа «Ил-76». Поставил на бетонку свою дорожную десантную сумку.
Оболенский подошел к Москвитину:
— Готов, майор?
— Готов!
— Вот и хорошо. Дополнительных разведывательных данных за день не поступило, так что работай по той информации, которую представит полковник Карцев. Может, у него к твоему прибытию будет что новое.
Андрей ответил:
— Я все понял.
Оболенский, взглянув на подчиненного, неожиданно спросил:
— А почему это вы, Андрей Григорьевич, в последнее время стали относиться ко мне с заметным холодом? Я чем-то обидел вас?
Майор усмехнулся:
— Разве возможно относиться к начальнику теппло или холодно? Нет, вы не нанесли мне никакой обиды.
— Ну что ж, пора подниматься на борт. И удачи вам. Всему отряду «Гарпун» удачи!
Москвитин внимательно посмотрел в глаза Оболенскому.
Тот не отвел взгляд, и голос его прозвучал искренне.
Андрей поднялся на борт 069, следовавший рейсом Москва — Моздок.
А из самолета вышел генерал-летчик. Он подошел к Оболенскому:
— Все по плану, Петр Константинович?
— Да. Ты придумал, каким бортом бросишь наш груз в Чечню?
— Да этим же и брошу. Экипаж свой, проверенный, хорошо оплачиваемый.
Москвитин через стекло иллюминатора видел, как беседуют два генерала. И этому диалогу значения не придал.
