Ночью Москва спит как крепкий сон, и только городской телефон тихо жужжит, словно предвосхищающий будущие проблемы. Майор Андрей Москвитин, верный друг спецслужб, пытается пробудиться от утреннего кошмара, но каждый шорох заставляет его возвращаться к недавнему сну. Затем он снова попытался связаться по телефону, и опять только гул безответных звонков....
В лицо Москвитин знал его, но фамилии не помнил. Наверное, потому, что офицеры обеспечения в его рейдах участия никогда не принимали, за исключением, пожалуй, одного связиста. Да и тот не всегда сопровождал диверсионную группу. Прапорщик держал в руках лист фанеры, на котором в оловянных мисках лежали дымящиеся очищенные картофелины, незаменимая и порядком надоевшая всем, кто более недели находился в горах или на любом полигоне, тушенка, солености, две кружки и литровая банка с водой."
"Карцев, глядя на подчиненного, удивился:
— Чем же ты стучал? Руки-то заняты?
Прапорщик ответил:
— Головой, товарищ полковник.
— Да? А чего не ногой?
— Так неприлично в командирский кабинет ногой дверь распахивать.
— Тоже правильно. Ну, ладно, ставь свой поднос и на пост.
Отпустив прапорщика, полковник усмехнулся:
— Чудаковат немного, да?
— Есть немного. Кстати, как его зовут?
— Георгий Захаров. Этого чудаковатого Гошу я месяц назад со штурмовой группой Лемешева в разведывательный рейд отправил. Группе предстояло пройти солидный лесной массив, а он, Захаров, — сибиряк, охотник.
— Схрон?
— Схрон. И как только обнаружил? Никаких видимых признаков тайника не было, я сам убедился, прибыв туда. А он по какой-то траве определил. Натуралист тоже! Сказал, что это, как ее… неважно, трава, в общем, в это время желтой быть не может, а значит, у нее повреждены корни, которые достигают двадцати сантиметров, причем корни уходят в землю почти вертикально.
Москвитин спросил:
— Так почему его обратно в отделение обеспечения вернули?
— Группы укомплектованы, но Захаров с того времени в моем личном оперативном резерве.
Карцев сдвинул кипу бумаг в сторону:
— Ладно о нем, давай встречу обмоем, надеюсь, за время отстоя Оболенский тебя пить не отучил?
— Не отучил. Но что-то не хочется водки, Игорь.
— А кто тебе водку предлагает? Спирт!
— Ну, если немного, граммов пятьдесят.
Полковник, разбавляя спирт, проговорил:
— По пятьдесят граммов, Андрюша, только больные люди пьют, а вот по сто — в самый раз будет. Потом и поговорим.
Карцев поднял свою тару:
— За прибытие в отряд нашего диверсанта, майора Москвитина!
И, ударив своей кружкой о посуду Андрея, одним залпом опрокинул в себя спирт. Крякнул:
— Хорошо пошла.
Взял картофелину, бросил ее в рот.
Выпил и Москвитин.
