Автор
В зале страсти: мощные вздохи и животное безумие альфа-сексуальности сводят тебя с ума. От его пристального изучения каждая твоя часть — от груди до бинтованной талии — становится предметом его молчаливого наблюдения, создавая невообразимую атмосферу нереальности и напряжения....
Я занимаюсь Стороной Веста и законными способами сохранить наше положение. Мистер Дагер… занял другую позицию.
— Давай угадаю. Не совсем законную?
— Можно и так сказать. У нас с мистером Дагером разные позиции, но мы в них взаимодействуем. Единственное — пока что мы далеко не все обсудили."
"Я так и не смогла толком узнать, чем именно занимался Помпей, но позже пришла к одному выводу.
Цезарь не просто так отправил нас в Карнку. Он даже это делал символично. Желал унизить, напомнив нам о нашем месте — грязным улицам.
Вот только, эти грязные улицы это наш дом, а дома мы всегда сильнее.
В этот же день я видела, как к дому подъехала машина, из которой вышел Вавилон. Я его уже давно не видела и отметила то, что альфа стал немного другим. Будто бы чуточку выше и значительно массивнее. А еще чрезмерно суровее и мрачнее. С совершенно иными, более черными и будто бы пустыми глазами.
Я смотрела на него из окна, находящегося на втором этаже.
Я не знала, почему приехал Вавилон. Интуитивно почувствовала, что мне вообще лучше не спускаться вниз, но отдаленно знала, что они с Помпеем несколько часов разговаривали за закрытыми дверями, а утром следующего дня в этом доме помимо Голода были Чума и Война. Через несколько часов приехал Смерть.
Как оказалось, Помпей заключил с Вавилоном некое соглашение и тот передал ему Чуму и Войну. Это явно были не все этапы их договора, но этот я увидела своими глазами.
Теперь у Помпея были все четыре всадника. Для чего?
С Чумой и Войной я столкнулась на первом этаже. О том, что я омега им уже явно было известно. Чума лишь скользнул по мне взглядом. В нем читался явный интерес, но лишь, как к такому явлению, как омега. Которую он вообще раньше видел, как парня. В голос Чума ничего не произнес.
Чего нельзя сказать про Войну.
— Мелкая бешенная сука оказалась реально сукой, — сказал он, тоже окидывая меня взглядом. Грудь, талию, ноги. — Кто бы знал, что ты баба. Еще и омега.
— Как приятно, что ты меня помнишь, — саркастично.
— Как же не помнить мелкого уебка, который меня покусал?
А ведь он еще тогда сказал, что я повела, себя, как девка. Поэтому и называл именно сукой.
— Я и не ожидала, что ты выживешь.
