Автор
В зале страсти: мощные вздохи и животное безумие альфа-сексуальности сводят тебя с ума. От его пристального изучения каждая твоя часть — от груди до бинтованной талии — становится предметом его молчаливого наблюдения, создавая невообразимую атмосферу нереальности и напряжения....
Только следует учесть то, что среди нас были и те, кто вхож в высшее общество. Те, кто имели там вес и статус. Очень хороших, преданных знакомых и влияние — Вавилон, Помпей и Империя.
Смерть, Война, Чума и Голод, так же были из знатных семейств, но они сами по себе являли до невозможности мощную силу."
"Чума и Голод — это очень острый ум. Поиск информации, исключительно правильных, выгодных путей. А еще они, как никто другой умели вести переговоры. Делали это без эмоций и жалости.
Смерть и Война — это мощь.
Но и просто шпану из стай нельзя считать бесполезными. Все мы годами выживали и каждый был в чем-то силен. Мы многогранны. Живые, сильные, злые и вгрызающиеся в свою свободу.
Поскольку я пообещала Помпею не лезть в эпицентр событий, за всем происходящим наблюдала издалека. Толком не понимала, что происходит, но осознавала, что намечается знатная заварушка.
И, главное, все были этому рады.
Сказать, что мне хотелось в этом участвовать, значит, ничего не сказать. Душой я рвалась туда, но при этом прекрасно понимала свое положение и выполняла ту роль, которая была отведена мне. А именно — сидела в доме под присмотром охраны.
Быть полезной — это не делать то, что хочется. Это поступать так как нужно.
Временами Помпей уезжал, но, самый длительный срок, когда его не было — два дня.
Стоило его увидеть хотя бы издалека, как тут же становилось немного спокойнее. Правда, лишь самую малость, ведь с каждым днем Помпей выглядел все хуже и хуже. Так, что теперь любой взгляд в его сторону, как новая пытка.
Точно такой же ад, как и та стена, которая теперь стояла между нами. А ведь еще совсем недавно я желала эту преграду. Сама по кирпичикам ее возводила и злилась, когда Помпей ее рушил.
А теперь получила желаемое и, казалось, должна была радоваться.
Только, никакого счастья не было.
Бывает, что лишь что-то потеряв, понимаешь, что, оказывается владел этим и сейчас, в этих прошедших днях, я осознала одну вещь — я не скажу, что была особенной для Помпея.
