Автор
В зале страсти: мощные вздохи и животное безумие альфа-сексуальности сводят тебя с ума. От его пристального изучения каждая твоя часть — от груди до бинтованной талии — становится предметом его молчаливого наблюдения, создавая невообразимую атмосферу нереальности и напряжения....
Помпей замер напротив меня. Потом на его лице появился намек на усмешку. Едва заметный. Но та манера, с которой он это сделал, разъедала мое сердце ужасом, как кислота.
— Показать, что значит “плохо”?"
"— Нет. — я сдалась. Прикрыв глаза, я выдохнула, возвращая себе самообладание. Я понимала, что этот разговор, все равно что игра в спички на огромном складе с динамитом. В любой момент все может к чертям рвануть и заполыхать такими последствиями, к которым я не была готова.
Альфа отпустил мою шею и выпрямился, оставляя витающий в воздухе призрак его запаха, который сейчас выводил меня из равновесия.
— У тебя есть несколько часов, чтобы отдохнуть и залечить раны. Поспи. — произнес он достаточно ровным тоном, напрочь закрывая предыдущие темы. Словно ставя межу нами заслон.
— А дальше что? — я мрачно смотрела на него.
— Здесь нет удобств. Поедем ко мне. — он сел на кресло напротив кровати и, откинув голову, прикрыл глаза. Это до боли напомнило мне прошлое, когда Помпей заявлялся ко мне домой в нетрезвом виде и просто спал.
— Я не хочу ехать к тебе. До тех пор, пока ты не отпустишь мою стаю, я даже разговаривать с тобой не стану. И…
— У тебя нет права голоса. Еще одно слово про стаю — и я их всех уничтожу.
— Черт. — я выругалась, чувствуя, как каждое его слово вызывает во мне волну ненависти. — Ты, блин, хоть дослушать можешь? У меня нет подавителей. У тебя тоже. Через несколько часов…
Я резко замолчала, когда альфа открыл глаза и посмотрел на меня.
— А, впрочем, пошел ты на хер. — вырвалось у меня от всей души, и я отвернулась и накрываясь с головой одеялом. Которое, похоже, пропахло им до последней ниточки.
Дерьмо.
Стало совсем жарко.
Но через несколько часов этот жар покажется мне детской сказкой. Когда меня будет ломать и выкручивать. Каждая моя течка была сродни долгому падению в бездну, вскрывающему все низменные инстинкты и желания.
Несмотря на тяжелые мысли, терзающие меня, стоило мне закрыть глаза, как уставшее сознание начало уплывать. Обезболивающее продолжало отпускать, и кое-где тело уже болело, поэтому мой организм решил просто-напросто отключиться, чтобы сберечь больше сил.
